0 0 114

Звездная общага - 2 ( Звездная общага ) Проза: Романы: Юмористические

Братья Плосковы - ambrothers@yandex.ru 


ГЛАВА ВТОРАЯ

ИЗДЕРЖКИ КАПИТАНСТВА


Два года назад Общага выбрала капитаном Фингоуза Угры. И за все два года он не узнал о ней ничего нового. Впрочем не особо и стремился. До него на борту заведовала 43-летняя Шнирка Гуллинна по прозвищу Соколиха, крупная и статная женщина, обладающая темпераментом валькирии. При 190-сантиметровом росте и весе в 104 килограмма назвать её толстой или мужеподобной язык не поворачивался. Она обладала чудесными формами, округлыми и полными именно настолько, чтобы оставаться формами. Каштановые волосы, заплетённые в косу, хрустально-голубые глаза, стрейзандский, орлиный нос, полные губы и выступающий подбородок завершали облик воительницы.

Шнирку Гуллинну больше привлекал сам процесс командования и соблюдения порядка в Общаге, чем её история и нужды. Вольная соколихина душа не терпела домоседства. Частенько Шнирка сама отправлялась за новыми жильцами, а не посылала кого-то из уборщиков, как предпочитал Фин, который также мало интересовался Общагой, используя её возможности для личного обогащения. Ещё 50-летний Фингоуз Угры со 175 сантиметрами роста и 77 килограммами веса решил, что валькирия Шнирка вполне соответствует его представлениям о той самой, одной-единственной. И после сдачи капитанских экзаменов признался своей наставнице в любви. Что самое интересное, Гуллинна, после некоторых раздумий, ответила ему взаимностью и в тот же день навсегда покинула борт Общаги. Командорша вернулась в свой мир на заслуженный после семилетнего капитанства отдых, конечно же, приправленный различными авантюрами. Ну а Фингоуз стал капитаном. Единожды в пару месяцев он прилетал к любимой великанше в скайбуте. Несколько дней они проводили вместе. Надолго оставлять Общагу кэпу запрещал Статут.

Шестиэтажная Общага начиналась с подземного яруса, где находились: серверная, машинное отделение, подвал с сердцевиной и хлыщерянами-сторожами, архив и кандейка. Там жил и работал Кранкен Гаус, техник. Первый этаж занимали спортзал, комнаты отдыха, учебный класс, склады, кухня, морозильные камеры. Здесь заведовала Авьера Мнише. Второй этаж - восемь квартир, предназначенные для экипажа. Семь из них пустовали. В восьмой жили Авьера с Востой. Далее шли три этажа, отведённые под квартиры для постояльцев. Из них Общага заселяла только третий. На шестом этаже располагались: капитанская квартира и рубка со стеной, через которую осуществлялась связь с Общагой. На стенном дисплее появлялись: имя, координаты, качество, в котором понадобился ей субъекта, и номер выделяемой квартиры. Обычно доставкой этих субъектов занимался Воста.

Теперь о сердцевине в подвале. Сердцевина отслеживала состояние процессов в серверной и машинном отделении и обеспечивала управление ими. Она защищалась титановым колпаком и выглядела как округлый пульт управления со множеством экранчиков, кнопок, рычажков, тумблеров и гнёзд с непонятными символами. Сердцевину окружало кольцо из медной полосы с сотней светодиодов. Светодиоды вразнобой горели двумя цветами: 49 - зелёным, 51 - красным, что означало: Общага работает успешно на 49 процент. Имелась даже тетрадка с инструкциями по сердцевине.

Когда-то давно (как гласила легенда) зелёным горели 92 светодиода, но один из техников напортачил, и что-то там в глубинах Общаги вышло из строя, либо стало не так функционировать. Успешность упала до 75 процентов. И периодически продолжала падать. Виноватый техник, испугавшись ссылки на Погибель, сбежал, заодно (умышленно или так уж получилось) прихватив с собой анализатор для сердцевины, техкниги по Общаге и один из капитанских кителей. А без анализатора не запускалась сердцевина. А без техкниг серверная и машинное отделение для любого спеца представлялись тёмным, непролазным лесом, в котором если и можно было разобраться, то только методом тыка, а действовать наугад, имея дело с Общагой, способной влиять на судьбы Вселенной, мало кому хотелось.

Когда Шринка Гуллинна стала капитаном, то Общага заполняла постояльцами все 42 квартиры на трёх этажах, а экипаж состоял из десяти членов с графиком сутки через трое. Техник, живущий в кандейке, можно сказать, вкалывал ежедневно, а можно и не сказать. К приходу Фингоуза успешность упала до 51 процента, и Общага стала селить только на третьем этаже, а экипаж сократила до четырёх человек: техника, двух уборщиков и капитана. Поэтому главной задачей техника являлось отыскать поломки и повысить успешность, однако без пропавших техкниг сделать это было невозможно, каким бы гением техник не был. А Кранкен Гаус им точно не был. Он был талантливым лентяем. Однако Общага выбрала его на должность техника.

А теперь о том, зачем и кем была создана Общага. О ней известно (по заметкам в капитанских журналах), что когда-то давно её построила некая раса. В Общаге частенько можно было встретить их эмблему: стилистически выполненную рогатую красную голову в шлеме-маске, обозначенную лишь внешними очертаниями. Задача Общаги искать во Вселенной ключевые фигуры, могущие сыграть важную роль в истории, и помогать им. Избранные субъекты живут в Общаге, пока с ними не происходит нужная перемена или их не осеняет “той самой” идеей. Например, недавно Воста доставил изобретателя Стоуша с планеты Хукума, которому нужно довести до ума своего элиста, а для этого ему не хватало досуга. Общага предоставила ему досуг. Выходит, она посчитала его изобретение настолько важным, что решила помочь. Для чего именно загадочная раса создала столь сложную, имеющую невесть какие возможности систему, обслуживаемую в основном искусственным интеллектом, какие цели преследовала - загадка. В архиве, правда, написанном на непонятном языке (за исключением капитанских журналов), никаких подсказок не находилось. А расшифровать самописцы не получалось.

В капитанской каюте хранился Статут, кодекс Общаги. Он тоже написан на неизвестном языке, но благодаря необычным свойствам Общаги (как телевидение и обстановка, соответствующие менталитету постояльца) экипаж мог его читать. В этом ничего удивительного не было. Удивляло другое: почему Общага не даёт знание архивного языка? Так вот, жильцам приписывалось соблюдать ОПП (Основы Правильного Поведения). Внушать ОПП новичкам являлось обязанностью капитана. За нарушение ОПП жильца могли и на Погибель отправить, полную опасных тварей. Это касалось и членов экипажа, если те совершали проступок. Все это и многое другое регулировалось Статутом.


Кранкен Гаус с утра не покидал кандейку. Мало того, перевалило за полдень, а Кранкен Гаус так и не удосужился подняться с койки. Технарь лежал, закрыв глаза, закинув руки за голову, слушал музыку и думал. Его уши закрывали огромные тяжёлые наушники, которые вполне могли развить мускулатуру шеи или разгладить ушные раковины, если достаточно долго ходить в них. На груди синела шайба плеера.

Девственная тишина наполняла кандейку. Наушники обладали отличной звукоизоляцией. Без них скрежещущий, протестующий против всего на свете (даже против приличного звучания и здравого смысла) панк-рок с драчово-напильным вокалом заполонил бы собой подземный этаж и мощной волной атаковал и оглушил бы Фина. Тот как раз подходил к кандейке. Наденьте наушники на голову почтенного профессора консерватории, врубите сборник с любимыми панк-группами Кранкена и выкрутите громкость на полную. У почтенного профессора из ушей и глаз хлынет кровь, и он испытает культурный шок. Однако Кранкен Гаус утверждал, что настоящий панк-рок, то есть тот, который нравится ему, стимулирует мыслительную деятельность.

- Ты в курсе, что успешность снова упала, ещё на процент? - спросил кэп с порога.

Никакой реакции. Гаус как лежал в наушниках, с закрытыми глазами, так и продолжал лежать.

Угры подошёл к койке и дал Гаусу щелчка в лоб.

Задумавшийся (задремавший) Кранкен вздрогнул, открыл глаза и увидел кэпа, нависшего над ним с недовольной миной. При этом он шевелил губами, будто что-то говорил.

- А? - спросил Кранкен спросонья. И наконец догадался снять наушники.

- ...лохнешь скоро, - услышал техник окончание Финовой фразы.

- А? - снова переспросил Кранкен и переместился из лежачего положения в сидячее. Всё же перед ним капитан стоял.

- Хуй на! - обозлился Угры.

Кранкен протёр глаза, зевнул, прикрыв рот рукой, и увидел мокрое пятно на кителе.

- Тарелку с супом опрокинул? - добродушно поинтересовался техник.

- Кастрюлю, - огрызнулся Фин.

- Так нечего из кастрюли хлебать, надо в тарелку наливать, - так же добродушно заметил технарь.

- Ты в курсе, что успешность упала ещё на процент? - повторил вопрос кэп.

- Вчера, - согласился Гаус, почесал шею, встал, подошёл к столику и включил электрочайник.

- Вчера она упала до 48 процентов, - уточнил Фин. - Пять минут назад я снова проверил. Она упала ещё на процент. Успешность падает, а ты валяешься, будто тебя это не касается. На Погибель захотелось? Могу устроить. Статут в помощь.

Гаус, до этого внимательно разглядывающий блестящий ободок по краю чайника, так же внимательно посмотрел на Фина.

- А что мне делать? - спросил он. - Без техдокументации лазать в серверной и в машинном глупо. В серверной-то я разобрался что к чему, в общих чертах, а вот в машинном отделении... Мои прошлогодние копанья в нём стоили трёх процентов успешности. Повезло, что Общага два из них восстановила. Могу повторить.

Фин промолчал. Кранкен продолжил:

- Нужно понять архивный язык… В архивах лежат какие-то книги с чертежами, возможно, они и есть искомое. Я старался сверяться чисто по схемам, но это всё равно как ориентироваться по картам Земли, составленными лунатиками. Нужно понимать описание, условные знаки.

- И как процесс, продвигается?

- Программу по расшифровке пишу, но тут думать надо. Я уже пятый раз переписываю. Язык, на котором написаны архивы, очень необычный и сложный, а я не полиглот и не мультилингвал, а простой программист.

- Вот именно - программист! Утром заглядывал к тебе, ты валялся, сейчас зашёл - ты опять валялся! Не устал сны программировать? - вспылил Фингоуз. - Ты понимаешь, что будет, если Общага сдохнет? Знаешь, что будет?

- Не знаю, - честно сказал Гаус, наливая в кружку чай.

- А я знаю, Кранкен, знаю. Мы все здесь застрянем. Навсегда. Скайбуты-то тоже выйдут из строя.

- Естественно, - спокойно сказал Кранкен. - Зачем говорить об очевидных вещах? Что касается меня, то я здесь и так уже три года. Привык. Мне терять нечего.

У Кранкена была превосходно развитая способность выбешивать самыми, казалось бы, простыми фразами.

- А Общагу мы бросить не можем. Или... - Фингоуз задумался и убеждённо заключил: - Не можем.

- Забавное ощущение, кэп, - ухмыльнулся Кранкен, размешивая сахар, - словно Общага держит нас на поводке.

Да, иногда Фину хотелось на всё положить и навсегда улететь к Гуллинне, но… лишь на мгновение.

- Лучше скажи, умник, может, расшифровкой самописцев заняться, если язык архива понять не получается?

- Кэп, если я расшифрую язык архива, то расшифровать самописцы будет куда проще, так как их шифр основан на языке архива. Это сказал я, умник...

Фин промолчал, понимая, что технарь прав.

- Над программой много ещё работать?

- Немного, больше думать надо, - сказал Гаус, преспокойно направляясь обратно к койке.

Кэпа пофигическое поведение Гауса взбесило окончательно. Он выбил из его рук кружку, полную горячего чая, и заорал:

- Дуй в архив! Чтобы сегодня программу доделал!

- Я и собирался в архив! - заорал в ответ Кранкен, который как и всякий нормальный, уравновешенный человек тут же делал страшную рожу и начинал вопить, если у него выбивали кружку с горячим.

- Койку архивировать собрался?!

- Забрать плеер!

- Да?.. Хм… Ну… эта… - Фингоуз смущённо поднял кружку с пола. - Ты иди, Кранкен, иди, а чайку я тебе сам принесу. А… погоди… Есть что послушать? Только нормальное, а не эти твои грязные завывания… Я про музыку.

Фингоуз больше переживал не за то, что они встрянут, а за свои денежные накопления, хранимые в банке одного из миров, которые станут недосягаемыми, как локоть для зубов. Если Общага загнётся, то и скайбуты, зависимые от неё, выйдут из строя, как и токобои, и много чего ещё. Плакала тогда счастливая обеспеченная старость. Её заменит старость, несчастливая, оторванная от цивилизации, в компании супругов Мнише и технаря. С годами они свихнутся, перестанут узнавать друг друга, перессорятся между собой и начнут враждовать. Гауса он убьёт первым... Ну и любимой великанши ему не видать. Естественно. Тьфу! А этому Кранкену на всё плевать.


В учебном классе сидел кадет Гоку Мурно, кандидат в капитаны. До заключительных экзаменов оставалась неделя. При появлении настоящего капитана будущий капитан вскочил со стула и вытянул руки по швам. «Неужели Общага снова ошиблась? – подумал Фингоуз. – Ведь он полный кретин. Хотя чего говорить при такой низкой успешности? Она, может, и сама теперь думает, как кретинша. И кретинов же набирает, своих проталкивает... А если с жильцами начнётся котовасия? Укажет на какого-нибудь, предположим, из Пензы, предположим, с усами, а тот, предположим, маньяком-эксгибиционистом окажется, возьмёт и всех, предположим, вырежет подчистую, своими причиндалами деловито потряхивая. Наглядная иллюстрация к ОПП, будьте любезны.»

- Вольно, - устало сказал Фин. – Сколько раз повторять, Гоку, я не настоящий капитан. Пойми ты, не надо при моём появлении вытягиваться по струнке и тем более не надо орать “Смирно!”. Ты своим воплем Заросшего Очкарика почти на тот свет отправил, помнишь? Он к нам психологической развалиной прибыл - после нервного срыва подлечиться. Идёт мимо себе, пережитое старается забыть, а тут ты как заорёшь: “Смирно!”. Он едва в ящик не сыграл. Даже у меня сердечко ёкнуло. А от него, между прочим, спасение целой планеты зависело. Кадет, ты своим воплем бездумным чуть целую планету не укокошил.

- Так точно!

“Форменный идиот”, - вздохнул Фин.

- Но… вы старший по чину, - растерянно заметил кадет.

Капитану Угры невольно подумалось, что за все два года Гоку Мурно самое тупорылое создание из тех, что побывали на борту Общаги. А может даже и из тех, что не побывали.

- Я считаюсь капитаном Общаги, всё верно. Но капитан – не моё звание. Это условность, пойми. Нужно ведь какое-то обозначение старшего в Общаге.

- Но вы ходите в кителе с капитанскими нашивками.

- А мне хочется ходить в кителе с капитанскими нашивками, вот и хожу в кителе с капитанскими нашивками, тем более я и пришил эти нашивки к кителю. Знаешь, кем я работал до Общаги? Дворником, представляешь? А здесь капитаном стал. И не надо вскакивать, как ненормальный, при моём появлении. Может ты не заметил, но Воста и Авьера называют меня на «ты». И ты называй меня на «ты». Экипаж всего из четырёх человек состоит, а мы ещё выкать будем. Забудь ты свои кадетские замашки. Здесь нет устава, а есть Статут, что, впрочем, одно и то же.

- Так точно! – бодро воскликнул Гоку. – Устав и Статут одно и то же.

«Да неужто Общага не ошиблась? Ведь экзамены скоро. А если сдаст? А этот сдаст, – с испугом думал Фингоуз. Ему честолюбие не позволит оставить после себя это дерево. – Он ведь здесь всё вверх тормашками перевернёт со своими кадетскими приблудами, если Воста с Авьерой его не шлёпнут, но не шлёпнут. Статут обязывает. Надо что-то придумать, не нравится мне этот старательный юноша, ох, не нравится... Есть, есть одна идейка, но надо предупредить остальных.»

- К экзаменам готовишься?

- Готовлюсь, капитан. Я уже готов сдать экзамены по ракетостроению, психологии…

- Погоди-погоди, кадет, какое ещё ракетостроение? Вот психологию знать надо. Ты, как капитан будущий, обязан знать только Статут, уметь ладить с командой и находить общий язык с жильцами. Про ракетостроение забудь.

- В кадетской школе…

Похоже юный вояка целиком состоял из отборного дуба.

- К чёрту кадетскую школу вместе со всеми кадетами... Завтра я хочу оставить тебя за старшего. Мне нужно обтяпать кое-какие делишки в одном из миров. Монью зовётся та планета. Слыхал?

- Никак нет.

- Хотя откуда тебе слыхать о Монью? Вы едва ракеты-то научились строить... Так, основные положения тебе разъяснил, права, обязанности... Статут ты, говоришь, вызубрил. За месяц-то должен. Ну как, справишься вместо меня один день Общагой поуправлять?

- Так точно, капитан! – усердно вскричал кадет.

- Да перестанешь ты орать или нет? - поморщился Фингоуз и принялся снимать китель. - Ну-ка, примерь.

- Китель? – обомлел кадет. – Но… это не по уставу.

- Оставить «но»! - рявкнул бывший дворник, а ныне капитан. - Одеть! Быстро!

И накинул китель на кадета. Гоку просунул руки в рукава и расправил плечи. Так как он был выше капитана, то обшлага едва доходили ему до запястий, а полы кителя едва прикрывали зад. Фин зачем-то одёрнул капитанский пиджак, словно это могло как-то помочь, и отступил назад.

- Разрешите спросить.

- Спрашивай, не стесняйся.

- Капитан, ваш китель, он... вроде как немного тесноват мне.

- Самую капельку, - довольно ухмыльнулся Фингоуз, - ну ничего, ничего, кадет. Разносишь, растянешь, будет на тебе как влитой. Не сразу, конечно, со временем. Мне ведь тоже этот китель от моей предшественницы достался. А та, знаешь, какая здоровенная. Ух! Валькирия! Бой-баба! У неё сиськи весят, как моя нога. Героиня северных галактик, знаменитая в созвездии Пегаса воительница. Так вот, с её плеч китель мне великоват, конечно, был... поначалу. Ну посмотри на меня, ну, колобок же, совершеннейший колобок! - Фингоуз рассмеялся. – Я в рукавах путался, наступал на них иногда. А потом ничего, китель в самую пору стал. Или я подрос, став капитаном, или китель усох… Давай, разъясню тебе несколько положений из Статута...


Воста, насвистывая, направлялся в спортзал, решив немного размяться и провести несколько раундов с компьютерным противником, оттачивая удар шести пальцев. Авьера упорно хотела овладеть этим приёмом, но удар ей никак не давался. Только кончики пальцев о макивару зазря отбивала. Однако если упёртая супруга напустила на себя блажь постичь удар шести пальцев, то она его постигнет. Рано или поздно. Видя её мучения, Воста принялся тренировать удар втайне от жены. Мол, вот ты стараешься-стараешься, а мне удар дался легко.

Навстречу шёл Гоку, почему-то в Фингоузовском кителе. Китель Угры на этой дылде сидел также превосходно, как шмотки карлика на обычном человеке, но этот крендель, задрав нос, гордо вышагивает по коридору.

- Рядовой Мнише, раз-два, стой!

Воста от неожиданного обращения перестал свистеть и вправду остановился.

- Слушай, Гоку, а чего ты китель Фина напялил? - без всякой насмешки спросил Воста. - Выглядишь в нём как чучундра.

Гоку задрожал губами. Из его глаз на Восту сурово смотрели устав военно-космического флота и кадетский опыт.

- Па-апрашу обращаться к старшему смены по установленной Статутом форме! - звонко выкрикнул Гоку дрожащим от негодования голосом.

Воста впервые слышал, что в Статуте обозначена какая-то специальная форма обращения к… старшему смены?! Хотя он Статут скорее просматривал в поисках картинок, чем читал. Фин, конечно, вчера предупредил о предстоящем испытании кадета, но зачем так глумиться над бедолагой? В тесном кителе Мурно походил на дьявольского клоуна.

- Ты бы лучше китель снял, а то на обсоса похож, - с простой честностью повторил Воста.

Моложавое лицо Гоку приобрело устрашающий бардовый цвет. Кадет заскрежетал зубами и... кувырнулся головой назад, мелькнув подошвами безукоризненно начищенных сапог перед лицом Восты. Коричневый шар, покрытый взъерошенной шерстью, сбив Мурно, как кеглю, стремглав покатился дальше. Воста привычно отошёл в сторону. Он с уважением относился к Безымянному, особенно когда тот становился подобием увеличенного шара для боулинга, несущегося по дорожке. 

- Ах, - нежно и тихо произнёс кадет, хлопнувшись затылком об пол.

Сумев приподняться на локте, он мутно посмотрел на Восту и едва разборчиво спросил:

- Кто это был?

- Это был Безымянный, - охотно пояснил Воста, подавая кадету руку. – Он вроде инопланетной кошки, гуляющей сама по себе.

- Что ещё за кошка? – пробормотал Гоку, рывком вставая на ноги.

- Откуда тебе знать? Ты и сам с другой планеты.

- Кто этот Безымянный?

- Мог бы и познакомиться за месяц. Капитан должен знать постояльцев.

- Некогда мне знакомиться с кошками. Сразу по прибытии в Общагу я принялся штудировать устав, астрономию, ракетостроение и другие науки.

“Да, чтобы стать капитаном, нужно иметь семь пядей во лбу”, - с невольным уважением подумал Воста.

- Слушай внимательно, рядовой Мнише. По приказу капитана Угры я доставил его на планету Монью. Слышал о такой планете, рядовой? Нет? А я слышал.

- И когда Фин вернётся?

- Никогда. То есть он приказал вернуться за ним в условленное место в 20-00 по общажному времени. Сказал, что мне, как неопытному члену экипажа, лететь одному нельзя. Ты и рядовая Мнише, вы полетите со мной. Старшим смены остаётся рядовой техник Гаус. Мы все ждём ровно час. Если капитан Угры не явится, то мы возвращаемся в Общагу без него. И я становлюсь капитаном, минуя сдачу экзаменов. Так написано в Статуе. Всё ясно?

“И он поверил в этот бред? - Воста с сомнением посмотрел на кадета. - Мне вот непонятно, зачем нам лететь вместе с ним, если проверка на вшивость у него?”

- Неужели так и сказал: бросить его и возвращаться в Общагу?

- Именно так.

- И тебя ничего не смутило?

- Смутило. Обычно сначала предпринимаются поиски пропавшего члена экипажа, параграф 53. Но немного поразмыслив над словами капитана, я пришёл к выводу, что капитан Угры подвергает меня моральному испытанию. Он хочет узнать, насколько мои действия будут верны в данной ситуации. В любом случае его приказы не обсуждаются, как старшего по званию. В 19-30 ты и рядовая Мнише должны прибыть в ангар. Вопросы есть? Вопросов нет. Выполняй.

И Гоку, состроив на редкость самодовольную рожу, отправился на кухню передать распоряжения капитана рядовой Мнише.


К половине восьмого вечера Воста и Авьера пришли в ангар, служивший стоянкой для скайбутов. Гоку был уже там и нервно поглядывал на часы, но рядовой состав не опоздал. Оставшемуся за старшего Кранкену пришлось вместо Авьеры развозить постояльцам ужин, чем технарь остался крайне недоволен. Он считал работу кухарки ниже своего достоинства, о чём с удовольствием сообщил Авьере. Та дружески пристукнула его поварёшкой по лбу. И технарь покатил тележку с ужинами к лифту, не желая, как он сам заявил, связываться с тупой вздорной бабой, которая наверняка даже операционную систему переустанавливать не умеет.

Все трое забрались в скайбут. Гоку занял кресло пилота. Купол ангара раскрылся, обнажая синюю небесную мякоть. Лётная машина, загудев тремя моторами, взлетела вверх через образовавшуюся в крыше дыру. Она пролетела сотню метров, набирая высоту, и исчезла, материализовавшись в серо-розовом, низко нависшем небе Монью. Внизу простиралась холмистая серо-зелёная равнина. Вдалеке виднелся город. Подлетев метров на пятьсот к его окраине, Гоку посадил скайбут и заглушил двигатели.

- Выходим, - бросил кадет через плечо. - От скайбута отходить не более чем на девять с половиной метров. У капитана Угры час и пять минут.

Авьера откатила дверцу, и они с Востой спрыгнули на землю.

Дул холодный порывистый ветер. Они приземлились на пустыре. Воста от нечего делать обошёл скайбут по кругу. Мурно выходить не торопился.

- Холодно как! Чёртов ветер продувает... - поёжилась Авьера. – Вот дура, в одном комбинезоне попёрлась. Надо было в куртке лететь.

- Моя за задним сиденьем валяется, - сказал Воста, который не отличался особой чувствительностью к холоду.

- Отлично, - обрадовалась Авьера и потянулась к дверце скайбута.

Но дверца не поддалась. Она была закрыта изнутри.

- Эй, Гоку, открывай! - Авьера забарабанила кулаком. - Заморозить нас хочешь?

Корпус машины мелко задрожал, а изнутри раздалось тихое урчание. Гоку опустил щиток в боковом окошке и омерзительно рассмеялся. Так мог бы смеяться обкурившийся осёл.

- Лечу обратно только я, недоумки! А вы остаётесь вместе с вашим капитаном-недомерком! Надо же оставить мне целую Общагу! Це-лу-ю! С помощью неё я стану главнокомандующим Вселенной! Ха-ха-ха! А с одним техником я справлюсь. И всех постояльцев поубиваю! Счастья вам, идиоты, удачи! Ха-ха-ха!

Скайбут, играя на солнце красной аэродинамической поверхностью, взмыл ввысь, дал дёру к серой кучке облаков и исчез. Воста проводил аппарат скучающим взглядом и вздохнул:

- Уже третий… Последнее время чутьё подводит кэпа. А сталкиваться с Кранкеном я бы этому Мурно не советовал.

- Точно, - хихикнула Авьера. - После того как Кранкен получил поварёшкой по лбу, он стал каким-то нервным… Но как же холодно! Ветер вон какой злючий. Хоть бы куртку дал забрать, а потом бросал. Что за кадеты пошли такие невоспитанные?

- Ага, - хмыкнул Воста. - Нам ещё рыгаловку эту “Ржём с конём” искать.

И Воста с Авьерой зашагали к городу. Кусачий ветер подгонял их в спину.

Город встретил их трущобами. Низкие, кривые хибарки с плоскими крышами. Халабуды, шалаши, наскоро обитые железными листами. Кирпичные двухэтажки с щербатыми стенами, исписанными углём и мелом. Чернеющие провалы разбитых окон. Ветер, пропитанный канализационной вонью. На земле почерневшее от грязи тряпьё, клочья целлофановых пакетов и выцветшие обрывки бумаги. Старый, просевший асфальт покрыт трещинами, как шрамами. На серо-розовом небе выглянула луна дурной желтизны, будто открыли жестянку с некачественным воском. Ночное солнце осветило бедные улицы бледным рассеянным светом.

И никого.

- И где теперь эту пивнуху искать? – посетовал Воста, осматриваясь на третьем перекрёстке. - Где теперь нам ржать с конём?

- А те двое не знают?

Воста перестал пялиться направо и посмотрел вперёд.

Метрах в десяти, из подъезда перед ними, вышла парочка волосатых коричневокожих типов в потрёпанной одежонке и молча преградила им путь. Ещё двое появились слева. И двое вышли из кустов справа, чуть позади. Выглядели типы зловеще. Зловещности им придавали сжатые в руках доски, утыканные гвоздями, и цепи, намотанные на булыганы. Кто-то, пользуясь лунным озарением, похоронно поблёскивал лезвием ножа.

- Так, - сказал Воста и потянулся за токобоем.

Инстинкт заставил Авьеру оглянуться, но поздно. Удар свалил её на землю. Воста рефлекторно отпрыгнул и, не целясь, выстрелил в подкравшегося с тыла бандита, что двинул Авьеру кастетом. Ярко-жёлтый сгусток, вырвавшийся из тонкого ствола токобоя, влетел в грудь напавшего. Головореза скрутило, как от резкой и невыносимой боли в животе. Без вскрика он ничком упал на землю и затих. Выстрел из токобоя мало кто может пережить. По крайне мере, Воста таких не встречал. Он быстро огляделся на предмет дополнительных сюрпризов. Окружившая их шестёрка никак не отреагировала, будто чего-то ждала. Это особенно нервировало.

- Ты как? - спросил Воста, не сводя глаз с вооружённых бандитов.

Авьера, сморщившись от боли, приложила руку к ушибленному темечку.

- Готовить смогу, - пробормотала она.

В воздухе раздался короткий свист, и в плечо Авьеры впилась стрела. Она охнула и села на задницу, едва успев встать на одно колено. Острие угодило в мякоть плеча.

- Пиздец,- прошипела от жгучей боли Авьера, вглядываясь туда, откуда могла прилететь стрела.

- А теперь сможешь? - крикнул насмешливый голос. Он доносился из бледно-синей двухэтажки неподалёку. Именно туда и смотрела Авьера. - Детки, даже не вздумайте стрелять в меня. Уверен, вы не попадёте, а я, делать нечего, всажу в милую головку твоей подружки стальную стрелу. Мозги набекрень, как говорится. Я и сейчас целился ей в башку, но промахнулся. Но теперь учту поправку на ветер. Хорош гадать, из какого окна я держу на мушке ваши беззащитные тела. Бросайте пистолетики!.. Ну! Считаю до двух. Один…

Воста поставил заряд на минималку, на 0.2, и швырнул токобой на землю. Авьера бросать оружие не торопилась. Однако ей помог один из длинноволосой шестёрки, проворный дрищ с торчащими, как иглы у ежа, рыжими патлами. Он подкрался сзади и врезал Авьере ногой по спине, схватил её за шею и повалил навзничь, заодно вывернув руку с пистолетом. Воста бросился на рыжего, но его приятель толкнул уборщика в бок, и он ухнул вниз. Подняться ему помешали последующие и весьма ощутимые удары по телу.

- Ну хватит, хватит, довольно! - сказал насмешливый голос, прерывая избиение. - Они всё-таки расправились с моим должником. Парень нехило задолжал мне бабла. И я ему говорю, вот видишь этих двоих? Подкрадись к ним и попробуй вырубить обоих, тогда я прощу тебе долг. А он возьми и поведись. И ведь, сука, подкрался. Мораль: не ебите мне мозги.

Из тени густокронного дерева, растущего перед бледно-синей двухэтажкой, вышел высокий, откормленный здоровяк в кожанном плаще, совершенно лысый и раздражительно улыбчивый. Его лоб украшала спортивная повязка, шею утеплял шарф. В руке он держал направленный на Восту арбалет.

- Как видите, я соврал! - воскликнул здоровяк, широко улыбаясь. - Я прятался не в окне, а возле дерева. Га-га!

Он подошёл к уборщикам и остановился в нескольких шагах от них.

- У нас ничего ценного нет, - сказал Воста, сидя в пыли и вытирая кровь с разбитой губы. - Могу вывернуть карманы.

- Да встали бы, - снисходительно разрешил здоровяк, махнув арбалетом, - а то как-то общаться неудобно.

Воста поднялся, решив, что такая позиция более выигрышная. Но вот Авьера вставать не спешила. Улыбка исчезла с лица лысого арбалетчика, словно её сорвал и унёс ветер. Его взгляд стал колючим и жёстким. Здоровяк пристально посмотрел на Авьеру и медленно покачал головой. Бандит чем-то очень напоминал ящерицу, мощную, хищную и опасную. Чем-то неуловимым.

- Поднимайся, красотка, а то самое важное застудишь, - повторил стрелок гораздо грубее.

Так как Авьера не шелохнулась, он повторил:

- Не вынуждай меня на крайние меры. Стрел у меня в достатке. О твоём же здоровье пекусь, дурочка.

Тогда Авьера медленно, с достоинством поднялась. Она сомкнула пальцы на древке стрелы, торчащей из плеча вывернутой руки (стрела пронзила бы ей шею, если бы не ветер). И, дёрнув щекой от боли, вырвала стрелу из плеча и отбросила от себя, как на редкость гадливую пакость.

- Спасибо за такую опеку, - процедила она сквозь зубы.

Здоровяк секунду пялился на неё, а потом разгоготался.

- Га-га-га! А твоя подружка-то крутая, ваще крутая! А вот ты, чувак, что-то подкис. Ну ничего, сейчас взбодришься. Кандибобер!

Кандибобером оказался рыжий дрищ, выкрутивший Авьере руку и забравший токобои. Загребущей оплеухой он свалил Авьеру, угодив ей основанием ладони прямо под глаз. От удара у неё зазвенело в ушах, а мир на несколько секунд превратился в расплывчатые пятна. Если бы не спарринги с Востой, то было бы гораздо хуже. Смотри-ка, выглядит дрищом, а бить умеет.

- Да не её, тупица! – рассердился предводитель и нетерпеливо махнул арбалетом. – А его! Мы же отрабатывали эту ситуацию на пленниках.

Бандюга пожал плечами и двинул Восте в челюсть. Воста в последний момент слегка отклонил голову назад, и удар получился смазанным. Уборщик для вида схватился за челюсть и пошатнулся. Выпрямившись, он посмотрел на Авьеру. Любимая, скривившись, прижимала ладонь к глазу.

- Ты как?

Авьера отняла ладонь. Скула вздулась тёмно-фиолетовым синяком. Подбитый глаз смотрел с хитрым и задорным прищуром.

- Твою жену проткнули стрелой, пнули ногой в спину, вывернули руку, дали под глаз, - прошипела она, - а ты спрашиваешь: как ты? Да лучше всех, блядь.

- Ого, да вы голубки! – воскликнул арбалетчик. – Два любящих пурпурных сердца! Ну-ну, не ругайтесь, тише-тише! Зачем ссориться, друзья, любовь и ненависть держат путь рука об руку! И простите за доставленные неудобства. Я просто не люблю, когда натыкаюсь на непонимание. Это коробит меня. И тогда я начинаю терять терпение. Ах да, забыл представиться. Меня зовут Помойный Красавчик, а вас, голубки?

- Слуга номер один, - сказал Воста, - а она слуга номер два.

- Хм, дайте-ка подумать, - Помойный Красавчик потёр подбородок. – Откуда вы, слуги, и чьи вы слуги?

- С неба свалились.

- Остряк, остряк, - поджал нижнюю губу Красавчик и критически осмотрел пришельцев.

- Где ваша тачка, слуги? До ближайшего городка шуровать и шуровать. Да и вы слишком легко одеты для ночной прогулки. Я, знаете, люблю тачки. Я просто обожаю тачки! Особенно если в них спрятано что-то ценное. Но у меня нет ни одной тачки. А мне так нужна тачка, чтобы добраться наконец до вашего задрипанного городишки и показать местным, кто тут главный, сечёшь, чувак? Говори, где тачка с товаром? Моё терпение на исходе.

- Какая тачка? - заморгал глазами Воста, разыгрывая простачка. - Строительная?

- Смотрю, ты под стать своей подружке, хм… уважуха, ребятки, вам. Но какими бы вы крутыми не были, я, блядь, выбью из вас всё дерьмо, если вы не скажете, где эта ебучая тачка с товаром. Чтобы сподвигнуть вас на понимание происходящего, сообщу важную новость: один из ваших засранцев слил вас по всем статьям. Сейчас он попивает пивко в одном приличном заведении под бдительным присмотром моего кореша. Я-то был уверен, он мозги запудрить хочет, ан нет, не хотел. Наша встреча состоялась.

- Вы нас с кем-то перепутали, - сказал Воста. - Мы здесь никого не знаем, у нас нет ни тачки, ни товара.

- Как хочешь, - с досадой сказал Красавчик. - Мне всегда было искренне жаль таких упёртых мудаков, как ты. Кандибобер!

Подошёл рыжий и снова зарядил пощёчину Авьере. На этот раз она, хоть и с трудом, но устояла.

- Да не её, тупица! – взмахнул арбалетом Помойный Красавчик. – Вернёмся на базу, я заставлю тебя вызубрить все чёртовы сценарии! Отработаешь их на собственных дочерях.

- По мне так одного вполне достаточно, - проворчал бандит, которого, видно, задела дочерняя тема. – Поймали, ограбили, избили, изнасиловали, убили и на съедение крысам и псам бродячим бросили. Как обычно. Чего выкобениваться и башку какими-то сценариями забивать? А что касательно моих дочурок, кого я тогда буду избивать, насиловать? Кто будет платья на продажу шить?

Увлёкшись брюзжанием, головорез неосмотрительно встал между Востой и наведённым на него арбалетом. Уборщик слегка присел и, резко оттолкнувшись ногами, выставленным вперёд плечом врезался в грудь Кандибобера. Драчливый дрищ ыхнул и попятился назад. Воста помог ему лишиться равновесия, толкнув на Красавчика. Кандибобер вдруг исказился в лице и выгнулся дугой. Это Красавчик в суматохе нажал спусковой крючок и выпустил стрелу в поясницу любящему папаше. Воста, помня, что арбалет многозарядный, обогнул заваливающегося на Красавчика дрища и ухватился за стрелковое оружие как раз в тот момент, когда лысому здоровяку удалось высвободить его от обмякшего Кандибобера. Ещё Красавчику удалось опробовать на себе отличный хук в исполнении Восты.

Всё заняло считанные секунды. Никто из оставшейся пятёрки грабителей не успел моргнуть, как арбалет их духовного наставника и предводителя перешёл в руки одного из пойманных.

- Так, погань трущобная, слушайте сюда! - крикнул Воста. - Теперь мы здесь главные. Бросайте ваши моргенштерны, кистени…

- Чего бросать? - испуганно спросил один из костоломов.

- Короче, бросайте ваши палки с гвоздями, цепи с камнями, ножи и валите отсюда. Валите в другие города. Теперь мы здесь главные, уяснили?

Громилы уяснили. Побросав свои орудия труда, они побрели восвояси. Восте послышалось, как один из них недовольно сказал: “Теперь работу придётся искать, но где?”

Рыжий Кандибобер, любящий отец, распластался на животе и плакал. Стрела, раздробив кость, вошла в таз наполовину. К подстреленному подошла избитая им Авьера. Услышав приближающиеся шаги, раненный дрищ застонал ещё громче и жалостливее.

- Пощадите, – заныл он, икая от страха и боли, - у меня дочурки... две... Я им на образование деньги коплю... Не оставляйте их сиротками... Вокруг столько плохих людей, а они такие дове-ерчивые.

- Как получится, - буркнула Авьера.

Она обломала древко, торчащее из рыжего, и перевернула бандита на спину.

- ААА!! - заорал Кандибобер, когда остаток стрелы под его собственным весом вгрызся в тело ещё глубже, царапая и ломая кости изнутри..

- Больно? - заботливо спросила Авьера и, примериваясь, поместила свою ногу между ног рыжего.

- Ддддаааааа!! - на издыхании отчаянно проорал бандит.

- Нет, - с улыбкой покачала головой Авьера, - больно будет сейчас.

И с размаху врезала Кандибоберу по яйцам. По трущобам разнесся душераздирающий вопль. Воста отвернулся. Его нервы не выдержали.

- Убьёте? - тоскливо спросил очнувшийся Помойный Красавчик. Его насмешливость куда-то испарилась.

- Конечно, - сказал Воста и пустил ему в глаз стрелу.

Потом они разыскали “Ржём с конём”. Забегаловка выглядела так же неприметно, как ржавая крупинка среди других ржавых крупинок. Обшарпанное здание, затасканное временем, среди таких же побитых годами домишек. Супруги прошли бы мимо, если бы Авьера, временно одноглазая, не заметила почти стёршуюся надпись белой краской «Ржём с конём». Они вошли внутрь. Пройдя извилистым коридором, который явно служил смертельной ловушкой для всех пьяниц, Мнише оказались в просторном на удивление зале, пол которого был обит мятой клёпанной сталью.

За одним из столиков отыскался капитан Угры собственной персоной. Все остальные столики занимали чернично-молочные гуманоиды и какие-то существа с розовыми круглыми лицами, горбатыми панцирями и зеленоватыми мохнатыми лапами. Напротив кэпа как раз сидел розоволикий. А вот справа сидел мужик, выглядящий как один из помойной банды Красавчика: длинные волосы, коричневая кожа. Мужик имел на редкость невыразительную, как бы остранённую от происходящего физиономию и немигающий взгляд.

- Вы действительно убили Помойного Красавчика?! – изумилось розовое лицо, вперившись махоньками глазками в арбалет.

- Ну не знаю, - пожал плечами Воста. – Если для местных всаженная в мозг стальная стрела означает верную смерть, то убили.

- А ты держишь слово, капитан! – восхитилось розовое лицо. – Вот тебе.

- Обращайся, если будет нужна помощь, всегда рад! - ответствовал кэп, принимая чёрный бархатный мешочек, под завязку полный чем-то скромно звякнувшим.

Розовое личико сложило ладони на груди, поклонилось и поспешило к выходу, перебирая четырьмя оранжевыми двуколенными ногами. Воста и Авьера уставились на длинноволосого и кэпа. Кэп недоумённо посмотрел на уборщиков, потом перевёл взгляд на длинноволосого и усмехнулся.

- А, этот. - сказал Фин и толкнул его.

Коричневый скатился со скамьи на стальной пол, застыв в неестественном положении. Судя по всему, жизнь била в нём таким же фонтаном, как в раздавленной мухе. Никто из посетителей на его падение не обратил ровным счётом никакого внимания.

Воста и Авьера уселись за стол, напротив кэпа. Воста положил арбалет на столешницу между ними. Авьера сощурила второй глаз.

- Как я понимаю, это был кореш Красавчика... - начала она.

- Ого! – воскликнул кэп с непонятным довольством, хотя его причиной вполне мог быть только что полученный мешочек с греющим потные ладони содержимым. – Кто это тебя так разукрасил, девочка моя?

- Один типчик из банды Помойного Красавчика, - с нажимом произнесла Авьера. - Оба ныне покойнички.

- Бедная девочка… - капитан сделал сочувствующую мину и потянулся рукой к Авьере. – Дай я тебя утешу.

Авьера увернулась от настырной капитанской лапы, полной утешения.

- Лучше-ка скажи, - процедила «девочка», поглаживая простреленное плечо вывернутой руки, - что это был за розоволикий тип, который так обрадовался смерти Красавчика и кошель с деньгами передал почему-то не нам?

- Один мой давний знакомый, старшина этого района Пизюлины. Пару недель назад я улаживал здесь кое-какие дела с банком. Ну и к старшине наведался по старой дружбе. Он мне и поведал о том, что один местный щенкодав берега попутал, решив, что он реально крутой парень.

- Звать его Помойный Красавчик, - мрачно вставил Воста.

- Ну да, - кивнул Фин. - Я и согласился помочь по доброте душевной.

- Да-а? – саркастично протянула Авьера. – А потом твой розоволикий старшина по доброте душевной вознаградил тебя туго набитым кошельком.

- Я смекнул, что к чему, и разобрался в ситуации. - Фин храбро проигнорировал Авьеру. Храбро потому, что не всякий осмелился бы проигнорировать женщину, обратившуюся к нему столь удушающе-змеиным голосом. - Ну и дал парням Помойного Красавчика наводку, выдав себя за члена банды из Хюины, соседнего городка. У них тут, знаете ли, торговля наркотой популярна. Вот я им и говорю, тогда-то тогда-то и там-то там-то будут проходить двоё хюинцев. Они приехали на машине с товаром, ну а больше ничего не знаю. А сейчас сижу, да как вспомню, вы же как раз можете тем-то путём в то-то время идти! Вот я старый осёл! Памяти ни на грош не осталось. Как я за вас распереживался, как распереживался. Ни есть, ни пить не мог. Как я рад, что вы живы и здоровы!

Шесть пустых кружек в разводах пивной пены стояло перед Фином на столе, две рюмки и миска, полная обглоданных костей.

- Итак, - заключила Авьера, - ты не сказал Гоку о том, что решил испытать его морально и отправил с ним нас. И не сказал нам, что решил с помощью нас избавить Пизюлину от нескольких ублюдков и подзаработать на этом. Я верно поняла?

- Теперь понятно, зачем мы полетели с кадетом, - добавил Воста.

- Можно? - Авьера кивнула на седьмую кружку, полную пива.

- Конечно, конечно, угощайся, Авьершука! - суетливо проговорил Фин. - Чего спрашивать-то? Для тебя ничего не жалко.

- Спасибо, кэп.

Авьера взяла седьмую кружку, почти полную, привстала, перегнулась через стол и неторопливо вылила янтарную жидкость на капитанскую плешь. Фин не сопротивлялся. Затем Авьера поставила кружку на место и погладила мокрую голову Угры. Облитый пивом капитан выглядел нелепо и жалко.

- Когда-нибудь, кэп, - с нежностью кобры прошептала Авьера, - в одну из ночей я навещу тебя. Ты будешь крепко спать, а я зажму тебе рот и нос подушкой. И тогда ты уже никогда больше не проснёшься, никогда-никогда.

- Ты, конечно, человек хороший, - осуждающе сказал Воста, - но иногда поступаешь, как редкостное чмо.

Мнише поднялись из-за стола.

- Эй, вы куда? Обиделись? Да синяки, это ерунда! Медмашина залатает! Авьерушка, радость моя, будешь как новая! Лет на пять омолодеешь, сахарная!

Уборщики заняли столик в другом конце зала, подальше от кэпа. К ним он, правда, тут же и подошёл. Он положил кошель на край стола и обтёр голову салфетками, которые стащил с чьего-то стола.

- Ну, это… - начал он тернистый путь к извинениям, - ну, я ведь разузнал всё сперва. У вас ведь токобои, а у них нет огнестрельного оружия. Они вам ничего сделать-то не могли. Вы наверняка легко с ними справились.

- У одного был арбалет, кэп, - Авьера ткнула пальцем в окровавленное плечо.

- Как-то об арбалетах я и… не подумал, - признался Фин. - Ну правильно, это же не огнестрельное оружие, вот и не подумал.

- Дебил ты, капитан, - сказала Авьера. – В жопе у тебя детство до сих пор играет. Мы выкрутились, верно. Нам овезло. И если бы не везенье, то арбалетная стрела торчала бы не из глазницы Красавчика, а из наших с Востой. Медмашина умеет оживлять трупы?

- Не умеет, - согласился капитан. – Так ведь это того… не торчат у вас стрелы из глазниц. А я-то, старый осёл, думал, за меня порадуетесь. Скажете гордо, вот капитан у нас выдумщик! И кадета проверил, и район от банды избавил. А вы про стрелы в глазницах... Вы какие-то пессимисты.

- Я рада за тебя, кэп, - мрачно произнесла Авьера. - Так рада, что аж плечо кровоточит и рука болит. Посмотри, от радости синяками покрываюсь.

- Ну ладно тебе, хватит. Самому стыдно.

- Это тебе сейчас стыдно, мудило ты перворанговое, а завтра с тебя как с гуся вода.

Воста рассказал, как кадет угнал скайбут.

- Да, неспроста я сомневался в нём, неспроста! – Кэп удовлетворённо крякнул. - С гнильцой оказался кадет. Ты смотри-ка, догадался о моральном испытании, а всё равно поступил, как урод… Видать, судьба у него такая. А ведь месяц притворялся таким старательным, преданным, в самые глаза заглядывал собачонкой, хвостиком меня обвиливал… Так умело притворялся… Ну и чёрт с ним. Погибель ему судья. Статут он читал, о наказании был, как говорится, уведомлён. А ведь из него мог бы получиться отменный аферюга, но не судьба… А теперь выпьем пивка. Я угощаю!

Авьера выразительно посмотрела на кэпа.

- Тридцать процентов, - тут же сообразил Фин. – Я ведь за всем стою.

- Тридцать так тридцать, - подозрительно легко согласилась Авьера и протянула руку. Фин, чуя неладное, пожал её. Авьера уточнила: – Так уж и быть, тридцать процентов тебе, а остаточек нам.

- А… - раскрыл рот Фин и хлопнул рукой по крышке стола.

Но кошелька на столе уже не было.

- Тридцать, тридцать, - усмехнулась Авьера, подкинув кошель в ладони.

Выпив пива и зайдя в ближайшую подворотню, троица с помощью джеордина, карманного телепортатора в чёрно-белых разводах, вернулась в Общагу.


Гоку Мурно они застали у капитанской рубки. Кадет кряхтел перед запертой дверью, вставляя наугад ключи из огромной связки, которую Фингоуз отдал ему на сохранение перед отлётом. Неудавшегося захватчика прошиб пот, он натужно сипел, но упорно подбирал ключ к капитанской рубке. Всего на железном кольце имелось шестнадцать бронзовых колечек по два ключа на каждом. И каждый выглядел настолько причудливо и настолько отличался от других, что складывалось впечатление, что это были ключи от эпох, галактик, морей, океанов, брюссельской капусты, сокровищницы, спальни принцессы, гробницы, но никак не от капитанской рубки. Эту связку ключей Фингоуз купил у старьевщика всё в той же Пизюлине и торжественно передал своему коварному заму под видом ключей от Общаги. И теперь обречённый Гоку безуспешно перебирал ключи и один за другим вставлял их в замочную скважину.

Кадета высадили на Погибели сроком на две недели. Насколько знал капитан Угры, столь долго ещё никто не выживал. Погибель была идеально дикой планетой, покрытой превосходно непроходимыми лесами, кишмя кишащим замечательными плотоядными зверюгами. К слову, как-то провести три дня на Погибели довелось и Авьере (она спутала диеты). Погибельная фауна была знакома ей до боли, ведь один её представитель едва не отгрыз ей руку, а другой перепутал её голову с леденцом.

По прошествии двух недель, в назначенный срок кадет на условленное место посадки скайбута не явился. Непродолжительные поиски результатов ожидаемо не принесли. Гоку Мурно новых рекордов по выживаемости поставить не смог.




Комментарии

Ваш комментарий