0 0 228

"Инкубационный период желтой лихорадки" Часть II. Глава 4 Хроника фатального эпикриза. 3 Проза: Романы: Социальные

3.

Дима стоял в прихожей своей квартиры над свои телом. Серый волк стоял над ним уже положив бутылку живой воды ему на грудь. Вторая из тех, что Дима получил от старухи. Серый волк посмотрел на Диму и он услышал того: «Ну что, удачно путешествие твоё завершилось»? «Как нельзя лучше и даже намного лучше того, что я вообще не мог представить», – ответил Дима. «Неприятности были»? – по-прежнему беззвучно спросил косматый товарищ. «Куда же без них», усмехнулся Дима. «Тогда выливаю»? – мохнатый собеседник посмотрел на него. «Лей до дна»! – ненадолго задумавшись, сказал Дима. Волк не сводил с него взгляда. «Да, и спасибо тебе большое за всё. Постараюсь дальше справиться один, а то ты и так изрядно пострадал из-за меня, – Дима улыбнулся ему. – Так что можешь отдохнуть». Волк, как и с первой, прижал бутылку лапой, обхватил зубами пробку и вытащил её. У Димы сложилось ощущение, что он куда-то падает и тут же сменилось на то, что лежит и делает глубокий, по-настоящему реальный вдох.

Дима поднялся и осмотрелся по сторонам. Серого волка уже не было. Тело не болело. Он был жив и здоров. За окном гудел день. Дима не мог припомнить была ли ночь, утро или уже во всю хозяйничало солнце, когда он вернулся в свою квартиры чтобы ожить. Задумавшись он понял, что сейчас это и неважно. Вспомнив про мешочек, он тут же ударил себя по груди. Тот висел на нём. Сразу же полегчало. Он развязал его. Как он и предполагал там были волосы и конечно же дива. «Опять волосы», – поморщился Дима.

Дима отправился на кухню и подумал, а почему собственно он так переживает из-за этого мешочка? Ещё когда он просил албасты забрать его, планы его были такими, чтобы отдать мешочек бабке для того, чтобы она отомстила за своих гусей-лебедей. Теперь же он подумал, а стоит ли вообще отдавать его старухе, если можно воспользоваться им лично. Как никак, на груди у него висела власть над дивом. Бабке же он не был больше обязан. «Обязан, – засверлил в голове голос совести. – Ты не вернул то, что она просила и не расквитался за это, а она дала тебе мёртвую и живую воду, благодаря которым ты сейчас и пытаешься убедить себя в том, что вы в расчёте». Дима подумал, а не воспользоваться ли сначала дивом в своих целях, чтобы разобраться с таджиками, а потом уже передать его бабке и пусть она решит, как с ним поступить? Идея показалась ему отличной. Он решил, что прежде чем есть, а есть хотелось очень, необходимо помыться. С учётом того, где ему пришлось побывать и через что пройти, эта мысли действительно была отличной.

Стоя под струёй горячей воды он взвешивал все за и против воспользоваться мешочком или нет? С одной стороны, убийство таджиков-дилеров силами дива было превосходным способом расплаты. Дима лишь сомневался в том, не выйдет ли что-нибудь из-под контроля, когда он вызовет дива и сможет ли он полностью управлять этим существом. Ведь это только на первый взгляд казалось простым: взять волосы дива, сжечь их, отдать указание диву и идти пить чай. Как он не раз убеждался на деле, то что изначально кажется простым в том, в чём он не разбирается, на деле оборачивается массой форс-мажоров, вспотевшей рубашки и головной боли. А тут ни много, ни мало, чудовище див, который мог сожрать его в мгновенье ока.

Уже сидя за кружкой бодрящего чая, он решил, что пусть с таким монстром разбирается не менее искушённый персонаж. Он вспомнил как бабка сожрала гульябани и его тут же передёрнуло. Покончив со скромной трапезой, он просмотрел мобильный. Было несколько пропущенных в том числе от Антона и Кристины. Решив позвонить ей как только он закончит дела с бабкой, Дима собрался и вышел из квартиры. Он понимал, что если Кристина предложит встретиться, он не сможет отказать ей и это затянется, и может затянуться надолго. Они были близки в необычных для обычной жизни условиях. Их не беспокоили и не отрывали друг от друга будничная суета и ежедневные проблемы городской жизни. Сейчас же всё могло и скорее всего так и будет, развиваться по-иному. Эти факторы, разрывающие их объятия в течение дня и его желание как можно чаще быть с Кристиной, могли отложить в долгий ящик обязательства перед старухой. Кроме того, надо было избавиться от мешочка с властью над дивом. Именно поэтому он решил сначала поставить точку в истории со всей этой нечистью.

 

- Не ожидала я тебя снова увидеть молодец, – старуха с недоверием посмотрела на Диму.

- И я к тебе бабушка, признаться честно, не собирался больше, – он не скрывал сарказма.

- Что же припёрся-то? – с нескрываемым удивлением спросила та. – Я ведь чай не так гостеприимна уже могу быть.

- Эх бабка, кабы знала ты, почему я помимо воли воротился к …, – протяжно начиная, Дима стал расплываться в улыбке, но не смог закончить и осёкся из-за резкого выпада старухи.

- Кончай тут тянуть, – рявкнула, как отрезала, бабка, – а не то обратно точно не воротишься.

- Понял, понял, – Дима сам осознал, что снова переборщил с ней. – В общем, как мы оба пониманием, твоё задание касаемо гусей-лебедей я не выполнил как надо. Ты же просила их вернуть, а я лишь узнал, что сделать это невозможно. Так что совесть моя меня мучает и это без шуток. Ты помнишь из-за кого птиц своих ты не увидишь больше?

- Конечно помню, – оскалилась старуха. – В моей бы власти извела бы эту гадину.

- Считай, что уже в твоей власти, – Дима распрямил плечи и самодовольно посмотрел на бабку.

- Не поняла, – бабка впервые ответила нерешительно, какое-то время недоумевающе смотря на Диму.

Дима снял с шеи мешочек, высоко поднял его и покрутил в руке. «Это власть над дивом, который сожрал твоих птиц», – высокопарно продекламировал Дима. В глазах старухи читалось внутренне сомнение и проскакивали огоньки азарта.

- Что там? – азарт взял вверх и она готова была на всё.

- Шерсть этой твари. Сожжешь её немного и див предстанет пред тобой, готовый на всё, – Дима ощущал себя мошенником на рынке. – Только не заставляй его сожрать самого себя… вдруг что не так пойдёт.

- Не беспокойся, разберусь сама, – бабка была в предвкушении мести. –Что хочешь за него, добрый молодец?

- Ничего, он твой, – Дима протянул его старухе. – Благодаря той воде, что ты мне дала, я и могу перед тобой сейчас стоять. Права ты оказалась. Так что, можно сказать, жизнью обязан и это хоть в какой-то мере моя благодарность тебе.

- Всё-таки дураки вы все, русские царевичи. Наи-ивные, как дети, – бабка подошла и выхватила мешок из рук Димы.

- В этом-то мы и похожи, – Дима выдержал паузу, дождавшись пока старуха посмотрит на него недоумевающе. – Я же говорил, что задания я твоего не выполнил в полной мере. Ты же мне водицы мёртвой и живой, не пожалела и как в воду смотрела.

- Да уж, характер у нас такой, – смягчив тон, бабка присела на лавку. – А ты с того свету вернулся, значит?

- Ага, – кивнул головой Дима.

- Говорила я тебе, не твоя это дорога, – бабка посмотрела на него серьёзно. – И ещё раз скажу, поворачивай, пока не поздно.

Дима молча смотрел на неё. Бабка тоже замолчала. Они смотрели друг другу в глаза и не отводили взглядов. Но это были взгляды не врагов, не противников и не соперников. С глубокой печалью и недосказанностью душевных слов, смотрели они друг на друга. И в этих взглядах, которые разделяли века радости и горя, было понимание той боли, которую каждый из них нёс и которой защищался от всего внешнего. В том числе и от любви, которую они встречали на пути. Боль заставляла их терпеть, пробиваться вперёд, но вместе с тем понимать и боль близких им, а также помогать им абсолютно бескорыстно, и самое главное жертвовать собой ради справедливости.

Бабка сглотнула слюну, прищурила глаза, поморщилась от вставшего в горле горького кома и отвернулась. «Ну что же, – тяжело вздохнула она, – наверно на этом и всё. Если уж ты не хочешь воротаться, то уж нашито дороженьки расходятся. У тебя своя, а у меня своя». Бабка подняла мешочек с шерстью дива: «Ну что родной, добро пожаловать в сказку». Дима улыбнулся и повернулся к выходу. «Прощай бабка, рад что хоть на короткий промежуток, но наши дороги пересеклись, – Дима медленно пошёл к двери. – И да, совсем забыл. Там в плену у дива одна девушка была, Эмель. Она мне помогла очень. Если жива ещё, выручи её пожалуйста». «Хорошо», – ответила она. Дима молча вышел из избы, а старуха ещё долго смотрела ему в след и когда веки её сомкнулись, по морщинистому лицу скатилась одинокая слезинка.

 

Телефон Кристины был вне зоны доступа. Он внимательно посмотрел на количество полученных от неё сообщений. Сначала он не мог понять в чём дело, но когда посмотрел и понял даты, которыми они отправлены, холодок пробежал по его спине. По его представлениям он блуждал по сумеркам между жизнью и смертью всего лишь ночь, в реалии же прошло три дня. «Странно, что я не начал разлагаться, там у себя в коридоре, – ретроспективный юмор помог преодолеть нахлынувший шок. – Теперь понятно почему волк сказал закрыть входную дверь». Дима ещё раз, более внимательно посмотрел уведомления. Масса непринятых от Кристины звонков, после чего первое сообщение: «Дима, я скучаю». Лоб Димы покрылся испариной. «Дима, у тебя всё в порядке»? – от второго сообщения веяло зародившейся в ней тревогой. Затем звонки стали реже, но всё же были. На второй день пробудилась претензия: «Дима, почему не отвечаешь»? Он представил, что она могла подумать о нём после всего того что между ними было и его молчанием. Четыре звонка после. На третий день всего один звонок, после чего последнее сообщение: «Я уезжаю с друзьями в горы. Буду через неделю. Если захочешь, позвони». Ещё не злость, но уже зарождающаяся обида.

Он понимал, что со стороны его поведение выглядело не то что не мужским, а крайне низким и глупым, с учётом того, что предполагалась их однозначная встреча в следующем учебном году. Он решил, что обязательно ей перезвонит, как только она вернётся. При этом ему необходимо будет придумать правдоподобное объяснение, а не выкладывать всю правду как она есть. Он ещё не знал, что ничего придумывать не придётся, а их следующей встрече придётся затянуться не на несколько дней и не до следующего учебного года, а гораздо на больший промежуток времени.

Помимо иных звонков было ещё несколько непринятых от Антона, но ни одного сообщения. Дима понял, что не позвонил ему ещё с того момента, как вернулся с безуспешного поиска старухиных птиц. «Вот уж кто действительно должен был беспокоиться и при этом обоснованно», – подумал Дима. Он набрал ему. Голос друга был крайне подавленным. Тот напросился к нему с бутылкой водки, сказав, что это не тот случай чтобы отказываться. Дима, сжав зубы, согласился.

Для Антона это был действительно не заурядный повод. Его назначение в прокуратуру субъекта состоялось. А вот на его должность не назначили ни Усачёва, ни Тамару. Как и предполагал Семён Альбертович, в порядке ротации на должность заместителя назначили из прокуратуры субъекта. Первые же проверки показали массу недостатков в бывшем поднадзорном Антону органе опеки и попечительства. Началась полная прокурорская проверка. Начальнику органа, Светлане Викторовне было «жарко», так как начали всплывать махинации с квартирами. В отношении Антона проверку пока не инициировали, но жёсткий разговор по поводу его халатности и попустительства, состоялся. Главное, что интересовало прокурора субъекта, как он, надзирающий заместитель, не выявлял то, что выявил вновь пришедший. Многое зависело и от Светланы Викторовны. Антон не знал, что она сказала и что ещё скажет, и это сводило с ума. Именно сейчас он пожалел, что согласился двигаться выше, а не остался прикрывать тот мрак беззакония, который он сам и допустил. Именно сейчас он понял, что поступил крайне глупо.

И вот теперь, когда он стал предчувствовать своё сокрушительное фиаско, он пришёл к своему другу с бутылкой водки и горем. Сначала беседа не шла. Каждый был озабочен своими мыслями. Да и не просто вот так сразу рассказать всё то, что произошло у каждого из них за последнее время. Но стопка за стопкой, напряжение постепенно смылось, понимание нашлось, и Антон рассказал Диме всё как есть на духу.



Комментарии

Автор ограничил комментирование анонимными посетителями. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь