8 0 3817

Ревин и Белый В списке лучших по мнению редакции за 5-s@Model.selectedAsBestInMonth.year Драматургия: Комедии

РЕВИН И Б Е Л Ы Й

 

пьеса

(в шести актах)

 

Действующие лица:

Б е л ы й - художник

Ревин - шофер

Ирина - его жена

Шулькис - Шулькис

Трое в черном - татары

А также:  ханты, манси и зыряне

 

Все произошедшее в пьесе является чистым вымыслом. Герои и их фамилии, также вымышлены. Животные в процессе создания произведения не пострадали.

 

 

Акт первый

 

Квартира художника Б е л ы й.  На фиолетовом полу разбросаны кисти, птичьи перья.  Б е л ы й ходит по комнате. Он возбужден. Волосы его всклочены, в них перья, кисти. На верхней губе, под носом, прилеплены два черных куриных пера, отчего художник похож на кота.  Одет он в халат. В оттопыренных карманах перья, кисти.

 

Б е л ы й . Так знай же, подлая природа, ты покоришься мне, как покорил огонь на веки Прометей! (Отрывает с верхней губы перья). Неужто я, - художник достославный, кумир кумиров, сам себя творец, - не покорю тебя, о, жалкая природа! Ну нет! Мне, кому подвластны игры света и теней, палитры тайны кто раскрыл намедни, мне ли, кто ...(слышен стук в дверь). Кто там?  Подлые мерзавцы, ужели снова вы?!

 

Направляется к двери. За дверью слышен кашель.

 

Ш у л ь к и с . Влад, тут я. Решил я свой умножить капитал. Открой же. В накладе и тебя я не оставлю! Что медлишь ты?

Б е л ы й . Ах, это, Шулькис, ты! Сейчас открою. Ключ вот куда-то задевал. Придется подождать.

Ш у л ь к и с . Что ж, подождать? Я подожду. Я здесь присяду, на ступеньках. Вот газета. На ней, пожалуй, я расположусь. А ты пока послушай план мой.

Б е л ы й. План? Да, Шулькисы живут по плану! Вот природа...

Ш у л ь к и с. Что? Ты что-то говоришь, иль это ветер? Здесь изрядно дует. О чем  бишь я? Ага! План. Я в план тебя хотел бы посвятить. Вот вкратце он. Твои картины я скупаю оптом. Их сколько у тебя?

Б е л ы й. Вот ключ! В двери торчит, а я его не вижу! О, подлая природа!

Ш у л ь к и с. Ты что-то говоришь?

Б е л ы й. Я говорю - «природа». А план хорош!  Все оптом? Деньги сразу?

Ш у л ь к и с. Деньги? Нет. В этом план не состоит. Мой план в другом. Но - здравствуй! Вот моя рука. Нет, это не рука. Вот эта.

Б е л ы й. Здравствуй! Эта? О, подлая природа!

Ш у л ь к и с. За что природу так ты невзлюбил? Ведь у природы нет плохой погоды - тебе любой синоптик скажет и дебил! Зачем так перьев много у тебя? Ты что, курей к продаже оптом теребил?

Б е л ы й. Нет. Тут другое, Шулькис. Стой! Умри, мгновенье!

Ш у л ь к и с. Да что случилось? Лица нет на тебе!

Б е л ы й. А что ж на мне? Чем не лицо, которое на мне? На что ты намекаешь? Ты что же, тоже так считаешь? Неужто, и тебя пленили пошлецы?!

Ш у л ь к и с. Меня? Пленили? Подлецы? О чем ты?

Б е л ы й. О лицах я, о лицах! Мы все пленимся лицами, усами! Вот ты - зачем тебе усы?

Ш у л ь к и с. Усы? Зачем усы мне?! Ну, это... Я не знаю. А разве есть усы на мне? И верно - вот они. Да как же я забыл, что я с усами?!

Б е л ы й. Вот, вот! О, подлая природа! Невежды с пошлецами - и тем положены усы! Но ты прости, тебя обидеть не хотел я. Ты друг мне. Покажи усы. Хочу я убедиться, что не наклеены они.

Ш у л ь к и с. Наклеены?! С чего бы это?! Имею натуральные усы! Растут исправно, хоть не удобряю.

Б е л ы й. Ирония. Что же - это одобряю. Мы так иронизировать привыкли, так падки вся и всё к иронии сводить; так солнца свет от взгляда закрывает стая птиц, которая летит. Но к черту перья! Разве есть в них польза?! Так как же быть?! Вот в чем вопрос - им быть или не быть?!

Ш у л ь к и с. Ты что-то там бормочешь?  «Быть или не быть» - вот в чем вопрос? Конечно, - быть! Я предприятие затеял неплохое: тебе изрядная в нем доля от успеха. Однако, обсудить все предстоит.

Б е л ы й. Вот, вот! Уж кто про что, а вшивый - все про баню! Не видишь разве, как растерян я? Какая смута на душе; так солнце, тучами закрывшись, - оно блистает, но не видно ни хрена. О, этот мир, беспечный и развратный, все недосуг тебе, не до меня!

Ш у л ь к и с. Так в чем же боль твоя, печаль, откройся, бедный Влад!

Б е л ы й. Да что же открывать? Когда бы мир, и ты в нем, добрый Шулькис, глаза отверстыми держали, подобно солнцу, которое, когда из туч чело свое покажет, так засияет, что...

Ш у л ь к и с. Ты без усов! О, горе! Где твои усы?!

Б е л ы й. Ну вот. Ты увидал. Все кончено. И прошлое в дали...

Ш у л ь к и с. Да, именно - Дали! Как Сальвадор Дали ты был с усами вострыми как сабли! И я пришел, чтоб славу здесь найти, но вижу…  что я вижу? Боже! Где твои усы?!

Б е л ы й. Все прах и тлен. Как бедный Ёрик черепом своим младого Гамлета заставил в рассуждения пуститься, так я, усами вострыми, как сабли, как копья, как ножи, тебя заставил истину увидеть, вернее то, что без усов моих увидел ты. О, подлая природа! Неужто, победила ты, поправши славу, годы и мечты? Где это все? Я этого не знаю. Быть может, Шулькис, знаешь ты?

Ш у л ь к и с. Я?! Ну ни фига себе! Я руки умываю! Не состоится сделка! Эти мне финты! Художники,  вы так все ненадежны! Как женщины. Как банки. Как рубли.

               

Шулькис уходит. Б е л ы й минуту стоит посередине комнаты в раздумье. Вдруг сбрасывает с себя халат.

 

Б е л ы й. Так вот как ты со мной, о, подлый мир! Приметами насыщен, обусловлен; не сделаешь и шаг, чтоб в штамп ногой не встать! Мы все, как бабочки пустые, приколоты булавкой; а  все пронумерованы они! Усы вам подавай?! Но разве в них мой пыл, мой ум, талант и вдохновенье?! О, подлый мир! Ну что ж, меня узнаешь ты с обратной стороны! Я все свои работы народу завещаю! Пусть скромные жилища хантов и зырян, а также манси, - украсят злободневные полотна! Пусть свет войдет в их ветхие чумы! Фиг вам - и Лувр, где дух Пикассо, и Третьяковки блеск - фиг вам, и Эрмитажу фиг,  а также и Испании салонам, где всюду дух Дали. Неблагодарный мир! Скорей отсюда! В глушь, в Саратов, к тетке! Там, впрочем, тетки нет. Куда же?

 

Открывает записную книжку,  лихорадочно перелистывает.

 

Вот! Решено! К татарам, к басурманам, в пустынь, к инородцам! Хоть к черту на рога! Там Ревин. Он игрищ друг моих и младостных забав.

 

Достает чемодан. Бегает по комнате, собирает вещи и бросает их в чемодан. Вдруг останавливается, словно чем-то пораженный

 

 Но он с усами! О, подлая природа! Как я забыл! Ведь он с усами! Жалкий шоферишка! Врун, бздун и хохотун! О, Боги, я пропал!

 

Садится на пол. Рыдает в халат.

 

Акт второй

 

Квартира Ревиных. Ревин и его жена Ирина сидят на диване. На нем телогрейка. В руках он держит рожковый ключ  на двадцать семь.

Ирина в домотканом сарафане. На полу разбросаны железки, промасленная ветошь.

 

Р е в и н. Мне Влад с утра звонил. Он едет. Ты не против?

И р и н а. Напротив! Буду рада я; Испанья, Андалузия - Мечты! О, а Валенсии прохладные сады!

Р е в и н. Какая Андалузия? Ну что ты: испанка-грипп - предел твоей мечты! С чего взяла ты, будто Влад испанец?

И р и н а. Мужчина столь усинной красоты испанцем только может быть! А ты? Ты разве так же не считаешь?

Р е в и н. Я? Нет. Я прост. Не так речист, как он, не так усист. Как солнце, когда его накроет туча, из глаз шофера тракт вмиг пропадет также, и он рулить уже не может...

И р и н а. Ну, закрутил опять свою шарманку! Неужто проще быть нельзя, без этих выпендреж и выкрутасов? Ведь ты простой шофер: не дирижер, не Кио и не Гари Алибасов.

Р е в и н. А все же, я скажу тебе, что Влад, не так меня увидеть будет рад, как я. А почему? - ты спросишь, я отвечу: он без усов. Случилось так - он чумкой захворал, и выпали завидные усы. Теперь мои усы его смущают. Ведь сила вся в усах. А он - ты знаешь, - был усач на зависть! О, дивные сады Семирамиды! Прохладна тень твоих ветвистых древ душистых...

И р и н а. О, Господи, опять ты за свое! Ну не смеши ты, право, шоферню! Ведь не художник маринист ты и  не ню.

Р е в и н. Что ж, это правда. Прямоту ценю. Как солнце, растворив собою тучу, вдруг расцветит поляны и луга, так...

И р и н а. Постой. Звонят? Пойди открой. Нет, стой, наверно кредиторы. Спрячь ключ - последнюю отраду. Тряпки - их убери под шкаф; лоскутное докончить одеяло я к осени хотела, но теперь...

Р е в и н. Что же теперь?

И р и н а. Закончу раньше. К приезду Влада я приурочу. Чтобы укрыться гость мог дорогой в дни непогод. Как скоро холодает... Ну, открывай же! Двери поломают!

               

Входят три татарина. Без приглашения рассаживаются на диване. Все, как один, одеты в черные кожаные плащи. В руках дипломаты. Кладут их на колени и открывают.

 

П е р в ы й. Фамилия?

Р е в и н. Чья?

В т о р о й. Ну не моя же!

Р е в и н. Ага. Так надо полагать - моя? Вы, стало быть, за этим и пришли? Чтобы фамилию мою узнать? Извольте...

Т р и т и й. (Обращается ко второму).Ты только посмотри: простой шофер, ханыга, слесаришка, а слова не ответит в простоте!

П е р в ы й. Так ты фамилию имеешь, или где?

И р и н а. Прошу прощенья, а вы кто? Пришли, хамите! Есть ли для нас повестка?

В т о р о й. Фамилья ваша как?

И р и н а. Чья, моя?

Т р е т и й. Ну не моя же!

Р е в и н. «Фамилья» наша Ревины, извольте.

П е р в ы й. Вот вы нам и нужны!

В т о р о й. Да.

Т р е т и й. Вы.

П е р в ы й. (Достает из дипломата фото и показывает). Вам личность эта сколь-нибудь знакома?

И р и н а. О, Боже!

Р е в и н. (Закрывает ей рот ладонью).Тихо!

В т о р о й. Что ж. Ясно все. Знакома без сомненья.

И р и н а. Нет, мы не знаем никого! Тем более -  вот этого, с усами!

Р е в и н. Да. Мы не знаем. О род людской! Себе враги, природе, мирозданью! О подлое отродье! Как солнце, когда его  закроет туча, темнеет, так ...

П е р в ы й. Обычный пролетарий.

В т о р о й. Шофер.

Т р е т и й. Надменный слесаришка.

П е р в ы й. Скажи, чумазый друг баранки, как случилось, что этот человек, которого Европа полонить мечтает, Лувр жаждет славу разделить с ним, к вам летит?

Р е в и н. С чего вы это взяли? Да разве он летит?

И р и н а. Он поездом хотел, через Самару...Ой! Что я натворила! Я выболтала все!

Р е в и н. О, женщины! Причина всех причин; когда страна героев ожидает - рожаете в насмешку дураков, иль в час лихой годины, когда солдаты в армию нужны, вы, словно бы назло, виолончистов носите под сердцем...

П е р в ы й. Все! Хватит! Помолчи!

В т о р о й. Он просто глуп как пень.

Т р е т и й. Что взять - шофер. Ну вот что: завтра, рано утром, как только первый луч ослабит темноту, к вам явится маляр - он здесь ремонт затеет.

П е р в ы й. К обеду, как закончит, машины мебель подвезут. И вот еще: сантехнику заменим. Однако, все с отбытием Мэтра возвратим. Что в холодильнике у вас? Чем потчевать намерены светило?

В т о р о й. Да. И культурная программа: театры, выставки, народные ремёсла.

Т р е т и й. С главой республики желательна бы встреча. Обидится иначе президент.

П е р в ы й. Да, вот еще: тут памятка для вас.  Здесь все:  об экономике, успехах сельской нивы, ну, в общем, все, что нужно вам рассказывать ему.

В т о р о й. А то вы нагородите напрасно...

Т р е т и й. Татарский опозорите народ!

П е р в ы й. Уж это точно: доверять опасно вам: ведь вы же русские! Все в вашем роде на авось!

Р е в и н. Он тоже русский!

В т о р о й. Не нужно нам ля-ля! Его черты нам ясно говорят - что он татарин! Напутать тут нельзя: глаза - разрез их, скулы, брови - словно луки!  А, главное - его усы! Все говорит за то, - что он татарин!

Т р е т и й. Не могут видеть это лишь мулы!

П е р в ы й. Да шофера.

Р е в и н. Ну ладно, кончим это! Вам видней! Ну а сейчас - оставьте помещение! Нам приготовится к приезду надлежит.

В т о р о й. Ну что ж, мы удаляемся, но знайте -  дом ваш под контролем! Пусть вас хранит Аллах, но если хоть бы волос с усов его падет - любой из вас не сносит головы!

 

Три татарина уходят.

 

Акт третий

 

                Квартира Б е л о г о. В ней людно: тут и сям расположились ханты, манси, зыряне, олени, чумы, нарты. На стенах развешаны подарки: оленьи шкуры, рога, вяленая рыба, рыболовные снасти, лодочные моторы. Все присутствующие курят трубки и молчат.

 

Б е л ы й. Что же, друзья природы, лесотундры сыновья. За все спасибо. Шаманский бубен где? Мне он родней теперь мольберта! Прочь кисти, тушь, гуашь, морилку, масло и перо плаката! Храните память обо мне в своих преданиях, сказках. Ловите рыбу, ягоду ищите... Ну, в общем, одним словом – живите, как хотите. Вот. А теперь - где нарты быстрые, в которых я отправлюсь к басурманам?

М а н с и. Однако - вот, наш быстрый брат. Олени тоже. Малица по росту. Сисливо, брат. Однако.

Х а н т. Однако  сисливо. Трубка не забудь.

З ы р я н и н. Однако.

Б е л ы й. Ну что же, коли так, то - в путь!  (Устраивается в нартах, поет)                Вези лесной олень/ по моему хотению/вези меня олень/в свою страну олению!

 

Уезжает.

 

Акт четвертый

 

Квартира Ревиных.  Супруги  сидят на диване. Б е л ы й сидит в нартах, курит трубку. Олени сгрудились возле дивана, где Ирина кормит их  салатными листьями и укропом.  Три татарина стоят у окна и о чем-то оживленно беседуют, поглядывая на Б е л о г о.

 

П е р в ы й (т а т а р и н). Бэз бу пьеса да уйнагхангха бик шат.

В т о р о й. Кызгха нычка рольляр бик кыска.

Т р е т и й. Бу пьесанын авторы – бик салятле кэше айе сез нищик уйлысыз.

П е р в ы й. Мин сезнен белен хишь шексыз риза.

В т о р о й. Айе, бу пьеса бик кишькинэ, лякин ике зур пьеса кэбек тра.

 В л а д. (Вынимает трубку изо рта и ею указывает на татар). Вы что, отрыжка ига, вас нормам этикета не учили? Здесь не одни вы! Что нужно вам, о,  подлое отродье!

 

Олени жмутся поближе к нартам. Ирина потчует их морковкой и арбузными корками.

 

И р и н а. Ешьте, ешьте, милые лошадки! Вы так устали: долог был ваш путь. Но седока желанного домчали. Вот он сидит, хоть без усов, но все же.

П е р в ы й. Он без усов! Вот в нем что изменилось!

В т о р о й. И правда! Вот в чем перемена! Аллах акбар!

Т р е т и й. Все ясно нам. Пошли.

 

Уходят.

 

Р е в и н. Дались им эти чертовы усы! Как будто без усов он не художник! Как будто без усов не видит красоты! Как будто он без них и кистью не владеет! Как будто солнце, когда его закроет туча, быть солнцем перестанет, и свет утратит свой и жар, и вдохновенье ...

И р и н а. Немного помолчи, ей Богу, балаболка! Владик, ну хоть бы ты ему скажи!

Б е л ы й. Мне дух мой, северной природы - суровый, аскетичный, - встревать в сознанье друга не велит. Все есть поток сознанья. Или подсознанья. Он бредит, друг мой, может быть, но воля не его; все дух неведомый сознанья-подсознанья. Я ясно мысли ясные слагаю?

И р и н а. О, что за слог! Какая мысли глубина! Действительно - усы здесь ни при чем! Ты хоть с усами (обращается к мужу), однако слов таких не слышу никогда. Какая глубина! (Молитвенно сложив руки, обращается к Б е л о м у) О, велеречивый!

Р е в и н. А сколько выпили с тобою, помнишь? Как мы шутили, всякое такое, короче это, как его, забыл...

Б е л ы й. Мой бедный друг! Конечно - помню! И как  шутили - помню, и вообще... Как солнце не закроют тучи навсегда, так память мою время не затмит!

И р и н а. О, слог какой! Какая мысли глубина! Как поэтичен  он! Я думаю - он в этом чемпион!

Р е в и н. Когда в руках своих сжимаю я баранку. Кручу ее, верчу туда-сюда. Чуть только свет пробьется, спозаранку - шофер в пути! Гудит мотор, вибрирует кабина, по воле ям гремит передний мост, кардан, как дикий вепрь...

И р и н а. Да помолчи же! Тьфу, как надоел ты: все про баранки и карданы! Мне хуже редьки пареной они!

Б е л ы й. Он мысли ясно не умеет излагать. Вот в чем сироп.

И р и н а. «Сироп» - как образно, как поэтично!

Б е л ы й. Еще тогда, когда мы там, на диком севере, дружили аскетично, я намекал ему. Но здесь виной среда. Когда б он жил как я, поэзией вскормленный, когда б имел такой же чистый взгляд. Ну и профессия, конечно, свой наложила отпечаток. Вибрации и все такое. Стрясло башку бедняге. Не ново это под луной, когда шофер от этого тупой.

Р е в и н. Я не тупой.

И р и н а. Тупой, тупой!

Б е л ы й. Ведь мы добра тебе желаем! Я и она - твоя жена. Я мысли свои ясные вам ясно излагаю? Мой ясный взгляд не замутит и сатана! Я вижу, как помочь тебе, дружище. Как солнце видит с высоты, за миллионы километров, так вижу я. Ясны детали. Летальный видится исход. Стрясли мозги шоферу дали, сплошь разухабистых дорог. Но выход есть.

Р е в и н. Выход? В чем же?

И р и н а. Выход? Неужто есть?! Мне верится с трудом!

Р е в и н. Ты что ж, не веришь Владу? Ты, Влад, куда ты клонишь? Нешто мне в дурдом?!

Б е л ы й. В дурдом?! Друзей не придаю я! Да и зачем тебе туда? Ведь ты не идиот. Так, легкое стрясенье оболочек, но, повторяю - это не беда.

И р и н а. Так что же, где же?! В чем же выход?!

Р е в и н. Да. Где же выход, и куда?

Б е л ы й. Скорей - откуда. (Говорит в сторону) Впрочем - в никуда.

И р и н а. Так в чем же выход? Есть ли избавленье? Ведь это же не жизнь, но сущий ад!

Б е л ы й. Что ж, слушайте, внемлите рассуждению. Как солнце свет напрасно не изводит, так я не ошибаюсь никогда. Внемлите. Вот слово мудрости - оно, отнюдь не каждому дано!

Р е в и н. Что ж, верно.

И р и н а. Помолчи же! Я внимаю!

Б е л ы й. Внимайте. Я начну издалека. Чтоб смысл был сказанного ясен. Когда природой человек не обделен - талант и красота в нем сочтены, как в золотом сечении - пропорционально. Другое дело - бездарь. Он лишен гармоний. В нем, как в куче всяческого хлама - все навалом! Все смешано бездарно, бессистемно, пошло. И в этой куче, вдруг, окажется алмаз! Зачем он там, достойный обрамления?! Все чужеродно для него в той куче - грязь и серость! Его ж предназначенье - в золоте блистать!

Р е в и н. Так в чем же притчи суть?

И р и н а. О, Боги, помолчи же!

Б е л ы й. Что ж, вот и суть: твои усы! Они нужны мне, мне их одолжи! Ведь мне Европа, Лувр, богема! Тебе - карданные валы! Зачем усов тебе безрадостное бремя?! А мне они нужны! Короче - мне гони усы!

И р и н а. И правда! Ну, зачем  тебе усы?! Ведь ты, простак, их мажешь солидолом! А он, художник, разве будет этак?

Р е в и н. Что ж, коли так, я уступлю. Хоть к ним привык почти с рожденья.

Б е л ы й. Ну вот и чудненько! Тебя благодарю! Дай расцелую, друг мой дивный, древний! Тогда другую часть открою я задумки: мы вместе едем в Лувр, в Париж, со мной!

И р и н а. О, как я рада!

Р е в и н. И я тоже - рад.

И р и н а. Прочь уходите, вольные олени! Свободу вам дарует мудрый Влад! А ты, безусый, в постромки впрягайся! Вперед, в Европу, к славе! Милый Влад!

 

 

                Олени уходят в даль. Б е л ы й и Ирина садятся в нарты. Ревин впрягается и нарты трогают с места.

 

Конец.

 

10-11 октября, 2004 года.

 



Комментарии

Ваш комментарий


Михаил Муравьев Михаил Муравьев Администратор 31.05.2012

Я добавляю это произведение в список лучших за май месяц. Будет доступно на главной странице сайта начиная с июня месяца.

Михаил Муравьев Михаил Муравьев Администратор 14.12.2011

Виктор, у нас на сайте так мало драматургии, а такой как у Вас - вообще нет. Спасибо Вам большое от читателей и от меня лично.