2 0 2261

Аномия. В списке лучших по мнению редакции за 10-s@Model.selectedAsBestInMonth.year Проза: Рассказы: Гражданские

Ливень барабанил за окном целый день. Шумел ветер, порывами сбрасывал с веток остатки листвы, кружил по улицам мусор и песок. Качались фонари, звенели провода, распугивая птиц, гремели решетки на окнах старых московских домов…

К вечеру вперемешку с дождем пошел снег, успокоился немножко неугомонный ветер, а уже к ночи весь двор, замерзнув, покрылся белобрысым инеем; гладкие, как каток, дорожки приводили в ужас местных жителей, заставляя вздыхать и жаловаться на «скользоту».

В этот день Родя вернулся поздно. Задержали в школе – как-никак он и председатель совета, и редактор школьной газеты, и режиссер театрального кружка для средних классов. А тут еще, всунули! Шефство над первоклассниками, видите ли, необходимо взять. И экскурсию по кабинетам им провести, и осеннюю ярмарку устроить… И все ложится на Родины плечи. А как ему, простите, ярмарку готовить, когда через месяц стартует КВН с участием старшеклассников и Родей во главе, а средние классы уже заняты репетицией Нового года для тех же первоклашек?

-Возьми третий, они у нас умненькие, - посоветовала завуч.

Родя лишь вздохнул. И зачем он несколько лет тому назад подался в общественную школьную жизнь? Вот и будет теперь прыгать по сцене с мелкими в костюме какого-нибудь зайца или медведя…

-Все пользуются твоей мягкостью, -  любит повторять ему папа. – Ты распредели обязанности и дело с концом.

Обязанности-то Родя распределил, да только за подчиненными нужен глаз да глаз – это он уже на опыте выяснил.

Родя поднялся по ступенькам, открыл ключом дверь квартиры. Сразу пахнуло стариной, соседским борщом с чесноком, кошками и машинным маслом. Поздоровавшись, он аккуратно обошел Вадима – крепкого паренька в рваной рубашке, чинившего велосипед, стянул ботинки и углубился в квартиру.

Родины родители развелись почти двенадцать  лет тому назад. Куда делась его мать, он не знал, но, видимо, с тех самых пор и ютился в коммунальной комнатушке с отцом – инженером. Помимо них в квартире было еще восемь комнат, пожалуй, эта коммуналка оставалась одной из самых густонаселенных в Москве.

Не сказать, чтобы Родя любил это место, но он привык к соседям, двору, в котором мальчишкой облазил все окрестности, к близости от центра (пять минут до Арбата), к своей школе, в которой знал всех, и его, конечно, тоже все знали.

Отца дома не было. Переодевшись в домашние брюки и зачесав челку набок, Родя вышел на кухню. Анна Петровна, соседка, унесла, благо, свой борщ в комнату, избавив тем самым Родю от вдыхания терпкого запаха чеснока.

Он сварил картошку, достал из холодильника вчерашнее слегка подгоревшее мясо, выложил его на сковородку. Через полчаса, поев, бесконечно зевая и потирая глаза, Родя сел за письменный стол, стоявший прямо возле окна.

Учеба в голову не лезла. Подперев голову рукой, он задумчиво посмотрел в окно, на двор, освещенный тусклым фонарем. Часы пробили девять. Отец все не шел, а Роде нестерпимо хотелось поговорить с ним...

Песни, песни, о чем вы кричите?
Иль вам нечего больше дать?
Голубого покоя нити
Я учусь в мои кудри вплетать…

Голос соседки, выпускницы филологического факультета, был хорошо слышан в этой маленькой комнате. Она любила читать стихи вечерами вслух, а Родя любил их слушать. Это произведение было особенным – каждый день именно с него начинала соседка свой «литературный вечер»…

Я хочу быть тихим и строгим.
Я молчанью у звезд учусь.
Хорошо ивняком при дороге
Сторожить задремавшую Русь.

 

Хорошо в эту лунную осень
Бродить по траве одному
И сбирать на дороге колосья
В обнищалую душу-суму…

 

Такие простые, теплые есенинские строки убаюкивали Родю, так и хотелось лечь головой на учебник и задремать. Он посмотрел в окно, проследил взглядом симпатичную девушку в светлой шубке, осторожно идущую по обледенелой мостовой, а соседка вдруг неожиданно начала декламировать другое стихотворение:

 

Я помню, любимая, помню

Сиянье твоих волос.

Нерадостно и нелегко мне

Покинуть тебя привелось…

 

Как на заказ! Родя хихикнул, а девушка на улице внезапно подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза.

 

-Эм…- только и смог вымолвить он. Родина квартира находилась на первом этаже, и если не прикрывать штору, то их с отцом комнатку было неплохо видно со двора. Еще в детстве он, играя с ребятами в песочнице, наблюдал за тем, как отец работает за письменным столом. Но девушки в окна ему еще ни разу не улыбались. Он нахмурился и хотел было отвести взгляд, как вдруг  девушка неловко поскользнулась и упала на обледеневшую дорожку.

Недолго думая, Родя вскочил и, набросив в коридоре на плечи пальто, прямо в домашних шлепанцах выскочил во двор.

Когда он подоспел, девушка уже отряхивалась от грязи и прилипших к шубке осколков льда.

-Жива? – осведомился Родя и, словно опомнившись, спросил как можно грубее: - Чего под ноги не смотришь?

-Смотрю, - тихо ответила девушка. – Спасибо Вам…

-Да ладно, чего там.

Она оторвалась от своей шубы и подняла глаза на Родю. Он замер.

Что-то было в этих глазах – глубокое и таинственное, одновременно светлое и доброе, притягивающее и загадочное… Родя пытался сопротивляться этому странному чувству, которое столь быстро овладевало им, и понимал, что тщетно…Тщетно…

-Что такое? – прошелестел голос девушки.

-Ноги мерзнут…- вдруг ответил Родя.

Она рассмеялась.

-А хотите, я Вам Есенина почитаю? – вдруг вырвалось у него.

Ее лицо стало серьезным.

-Хочу.

- Песни, песни, о чем вы кричите?
Иль вам нечего больше дать?
Голубого покоя нити
Я учусь в мои кудри вплетать…

Ее звали Нина и жила она совсем неподалеку, в соседнем дворе. Встречаться-то они встречались, да недолго – молодость манила, дурманила, кружила новыми знакомствами, событиями, сплетнями, поклонниками и поклонницами, новой жизнью… Это десятый и одиннадцатый класс они были вместе, и еще немножко досталось им от первого курса – инженерского, Родиного, и ее, юридического, а после – расстались, разъехались, разошлись. Родя слышал, что вроде бы Нина служит консультантом в какой-то конторе, а Нина – что Родя на каком-то заводе заправляет отделом.

Она быстрым шагом возвращалась домой с работы, на ходу обдумывая, остался ли суп или придется варить на завтра новый, поглажено ли платье для утренника дочери и выстиран ли костюм для сына. Нина буквально летела домой – на службе сводили отчеты, поэтому пришлось задержаться.

В двух шагах от дома веселилась пьяная компания в три человека. Поняв, что обойти стороной не удаться, Нина, на всякий случай сжав в руке мобильный телефон, пошла прямо.

-Эээй, - донеслось сбоку.

Стиснув зубы, Нина не стала оборачиваться, а лишь ускорила шаг.

-Подожди-ка, - внезапно перед ней вырос то и дело шатающийся мужчина лет тридцати пяти в кепке, надвинутой на глаза, и расстегнутой куртке.

Нина остановилась.

-Замерзните, - кивнула она, указывая ему на шею. – Простуду схватите, кто лечить вас будет?

Он пьяно махнул рукой и пробормотал:

-Стихи знаете?

Нина посмотрела на его друзей. Товарищи веселились, сидя в снегу, даже не глядя на них.

-Стихи? Ну…только не сейчас, ладно? Поздно уже? Да и вам пора! – поморщившись, Нина обошла его стороной и собралась уходить, как вдруг услышала сзади:

Песни, песни, о чем вы кричите?
Иль вам нечего больше дать?
Голубого покоя нити
Я учусь в мои кудри вплетать…

Она замерла. Только один-единственный человек за всю ее жизнь читал такие стихи.

-Родя? Родион! Боже, на кого ты похож? Ты же…общественником был…отличником, на сцене играл! Тебя вся школа знала!  - она осторожно подошла к нему ближе, морщась от запаха алкоголя.

-Ахаха! – тоненько засмеялся Родя и снял с головы кепку. Нина увидела мутные покрасневшие глаза, испитое лицо.

Родя снова засмеялся, схватился за голову и внезапно кинулся головой в снег.

-Нет, нет, пожалуйста, встань, я прошу тебя! Родион!

Через несколько минут его удалось поднять.

-Что же ты с собой сделал, Родя… - удрученно покачала головой Нина. – Я думала, ты инженером служишь…

-Служил, ахаха! – снова противно засмеялся он и пошатнулся на ветру. Нина едва успела его удержать. – Зачем же служить, когда так веселее жить… Тем более, что…Вот ты послушай еще раз! Вот послушай:

Песни, песни, о чем вы кричите?

-Родя, я это слышала уже много раз! – прервала его Нина.

-Слышала! А конец не слышала! Хочешь, прочитаю?

Но равнинная синь не лечит.
 Песни, песни, иль вас не стряхнуть?..
Золотистой метелкой вечер
Расчищает мой ровный путь.

И так радостен мне над пущей

Замирающий в ветре крик:

«Будь же холоден ты, живущий,

Как осеннее золото лип».

 

-Все! Холоден будь! Понятно тебе, Нинка? А это …это же сам Сергей Александрович Есенин! – протянул Родя и снова рассмеялся тоненьким смехом. – Зачем вся эта ерунда, ну… среди которой мы живем? Ты холоден будь, во как! Забей на все! А как забить-то, когда страну развалили!

-Родя… – Нина покачала головой. – Да ведь жизнь не стихами написана. Ты о себе подумай, о семье! У тебя ведь, поди, жена есть, дети. А ты пьяным по подворотням шатаешься…

Родя махнул рукой и снова пошатнулся.

- Нету. Никого нету. И не было. Я ведь всю жизнь, Ниночка, как думал… Ой, как думал… Что на свете главное? – Родя поднял палец. – Государство, вот что! Родина! Страна моя, родная! Вот и служил ей! Сначала в школе общественником, потом на работе…

Нина молча смотрела на него, словно что-то вспоминая.

-Конечно, я помню, Родя, - внезапно перебила она его. – Ты ведь и жениться потому не захотел, что семья тебе не нужна была. Закон и служение Отечеству – ты же ни о чем больше и думать не мог. Так только где сейчас, Отечество твое? Тебе холодным надо было тогда еще быть.. Сейчас-то что… Сейчас уже…

Нина хотела сказать «поздно», но, посмотрев на пьяное и какое-то сумасбродное лицо Родиона, лишь тихо вздохнула. Родя лишь шатался и как-то странно улыбался с вытянутым лицом.

-Ты прости, меня ждут. Я пойду.

-Пожааалуйста, - Родя отвесил низкий поклон и пропустил Нину вперед себя.

Они разошлись: она – к мужу и детям – домой. Он – в ту сторону, откуда завывал в тот день несносный ветер.

 

 

 

 



Комментарии

Ваш комментарий


Аноним 01.11.2012

Спасибо, Михаил))

Михаил Муравьев Михаил Муравьев Администратор 31.10.2012

Это очень сильное произведение. Добавляю его в список лучших по итогам месяца.
Прочитал с удовольствием.