0 0 2557

Яблоко жизни В списке лучших по мнению редакции за 10-s@Model.selectedAsBestInMonth.year Проза: Повести: О любви

(Отрывок)

По­ка не за­бо­ле­ешь, на жизнь смо­тришь сов­сем по-дру­го­му… Ма­рия не при­по­ми­на­ла, что­бы так за­бо­ле­ва­ла ра­нь­ше. На­ча­лось с не­боль­шой про­сту­ды, по­том «при­це­пи­лось» – ан­ги­на, ка­шель, ОРЗ; даль­ше – ослож­не­ния: мио­зит, ос­те­о­хон­дроз… и про­чее. Муж на­стоял, что­бы по­ло­жи­ли в гос­пи­таль, ма­ма об­еща­ла, что с деть­ми спра­вит­ся. По­ло­жи­ли в не­вро­ло­ги­че­ское от­де­ле­ние. В па­ла­те, где на­хо­ди­лись еще три жен­щи­ны, Ма­рии не пон­ра­ви­лось, и не по­то­му, что там бы­ло пло­хо, а, на­вер­ное, про­сто бо­леть не при­вы­кла. Да и со­сед­ки (хоть и ни ей, ни друг друж­ке не ро­вес­ни­цы) го­во­ри­ли об од­ном и том же: о бо­лез­нях, се­мей­ных не­уря­ди­цах, а ча­ще пере­ска­зы­ва­ли раз­ные сплет­ни. Ма­рия ста­ра­лась по­мал­ки­вать, не ввя­зы­ва­ясь в раз­го­во­ры. Зачем ей это? Ско­рее бы, ско­рее вы­ле­чить­ся и уй­ти до­мой – вот че­го ей хо­те­лось с са­мо­го на­ча­ла. Поч­ти всю пер­вую не­де­лю не вста­ва­ла – толь­ко в сто­ло­вую да на уко­лы, про­гре­ва­ния, ана­ли­зы...

В голову приходили разные мысли, иногда самые нелепые!

И за­чем жизнь устро­ена так, что лю­ди дол­жны бо­леть?

Уже в пер­вые дни она за­ме­ти­ла, как по ве­че­рам в ко­ри­дор из пред­по­след­ней па­ла­ты вы­ез­жал в кре­сле-ка­тал­ке, лов­ко с ним упра­вля­ясь, мо­ло­дой еще че­ло­век. Од­наж­ды, про­ез­жая ми­мо Ма­рии, за­дер­жав­шей­ся у ка­би­не­та де­жур­ной мед­се­стры, он об­ро­нил на пол свер­ну­тую в тру­боч­ку га­зе­ту. Ма­рия тут же наг­ну­лась, хо­те­ла под­нять…

Под­ня­ла, ко­неч­но, но еле ра­зог­ну­лась: спи­ну прон­зи­ла боль.

– Ну, за­чем же вы так… – ска­зал он. – Я бы смог и сам – нет, не сам, а кто-ни­будь по­мог бы. Зря вы, небось, себе навредили!

– Ни­че­го, сей­час по­лег­ча­ет, – от­ве­ти­ла Ма­рия, вы­му­чен­но улыб­нув­шись. – Про­сти­те, пой­ду к се­бе.

В па­ла­те спро­си­ла у се­стры, ко­то­рая при­не­сла ве­чер­ние гра­дус­ни­ки:

– Кто это у вас на ко­ля­ске разъез­жа­ет?

– А, это Ана­то­лий Ску­ра­тов, наш, наш боль­ной, – отвечала та на ходу. – Нес­коль­ко раз в го­ду его ле­чим.

– Что же с ним?

Мед­се­стра по­смо­тре­ла на нее снис­хо­ди­тель­но и по­ка­ча­ла го­ло­вой:

– Ма­рия Афа­на­сьев­на, у не­го – сов­сем не то, что у вас, да и у всех осталь­ных. Не озадачивайтесь. По­ня­ли?

На дру­гой день при­шел муж, Ва­ле­рий, при­нес, что Ма­рия про­си­ла. Пе­ре­дал при­вет от до­маш­них, с ра­бо­ты.

– Что, луч­ше те­бе? – спро­сил он.

– Ко­неч­но, – улыб­ну­лась Ма­рия, не привыкшая к долгим разлукам с семьей, с Валерой. – Раз­ве мо­жет стать ху­же, ког­да сразу столь­ко лю­дей за­бо­тят­ся обо мне?!

– Че­го народу го­во­рить?

– Это и го­во­ри. – Она вспомнила, что... – Ва­ле­ра, кста­ти: на­вер­ное, не­де­ли две про­ва­ля­юсь тут. Пред­ста­вля­ешь?

– И лад­но, – он смо­трел на Ма­рию с неж­но­стью; чувствовалось, что устал, замотался. – Не пе­ре­жи­вай. У де­тей все в по­ряд­ке. Ско­ро ка­ни­ку­лы – но­ро­вят на ули­цу, за уро­ки не уса­дить. Правду сказать, ску­ча­ют они без те­бя… Олеч­ка пря­мо рва­лась сюда, а Ки­рилл прика­зал, что­бы ты от­ле­жи­ва­лась, мол, на­ма­ять­ся еще ус­пе­ешь!

– А ма­ма как?

– Ну, Ана­ста­сия Гри­го­рьев­на не уны­ва­ет! – Ва­ле­ра за­сме­ял­ся, вспо­ми­ная на­пут­ствия те­щи, каки­ми она про­во­жа­ла его сю­да. – Ве­ле­ла о де­тях не бес­по­ко­ить­ся, ко все­му от­но­сить­ся с тер­пе­ни­ем.

– Я то­же силь­но со­ску­чи­лась, – вздох­ну­ла Ма­рия. – А Оля ис­пра­ви­ла трой­ку по рус­ско­му?

– Вот и не знаю… – Ва­ле­ра на­мор­щил лоб. – Да за­будь ты по­ка обо всем! Ис­пра­вит еще, ус­пе­ет к кон­цу че­твер­ти, я про­ве­рю. А ты да­вай держись, по­ле­чись тут, да­же если по­ску­чать при­дет­ся, лишь бы поправилась. Смо­три у ме­ня, ле­чись как сле­ду­ет… – он вспом­нил о своих де­лах, ко­то­рым не бы­ло кон­ца и края. По­си­де­ли еще нем­но­го, по­го­во­ри­ли… – Ну, да­вай, не гру­сти на­прас­но, а мне по­ра.

– Уже?

– Ага, – Ва­ле­ра за­со­би­рал­ся. – Не про­во­жай, сам до­ро­гу най­ду.

Че­рез нес­коль­ко дней Ма­рии раз­ре­ши­ли гу­лять во дво­ре. Толь­ко оде­вать­ся – те­плее: вес­на об­ман­чи­ва! Ма­рия что-то не ре­ша­лась вы­су­нуть нос на ули­цу, отвы­кла от про­гу­лок до та­кой сте­пе­ни, что да­же в холл вы­хо­ди­ла толь­ко из­ред­ка.

Вы­ез­жал ту­да же и Ана­то­лий. В этот раз Ма­рия уви­де­ла его, по­до­шла.

– Как де­ла, Ана­то­лий? Мне ска­за­ли, что вас так зо­вут.

– Да, ме­ня все зна­ют, – мед­лен­но, нем­но­го за­пи­на­ясь на со­глас­ных зву­ках, про­из­нес он. – А вас как ве­ли­чать?

– Ме­ня? Ма­рия Фи­ла­то­ва, Ма­рия Афа­на­сьев­на – про­сто Ма­рия,– она не зна­ла, о чем мож­но го­во­рить с че­ло­ве­ком, боль­ным так… так серьез­но. – Я дав­но не ле­жа­ла в боль­ни­цах, а те­перь уго­ди­ла… Но, ду­маю, дело идет к завершению, ско­ро вы­пи­шут.

– За­ме­ча­тель­но, а ме­ня – не ско­ро, как ми­ни­мум че­рез ме­сяц.

– Бо­юсь и спро­сить: по­че­му?

– Вот и не спра­ши­вай­те! – мах­нул ру­кой Ана­то­лий, криво усмехнувшись. – Лад­но, по­е­ду. Ско­ро ко мне го­сти при­дут, хочу их встретить. От­ве­зут в душ, по­мо­ют, то да се. До сви­да­ния!

Ма­рия вер­ну­лась в па­ла­ту, прилегла, задумалась... Жал­ко пар­ня! По­сле ужи­на по­шла по­зво­нить до­мой: там все хо­ро­шо. Ва­ле­рия Иг­на­тье­ви­ча по­сы­ла­ют в ко­ман­ди­ров­ку на не­де­лю, по его снаб­жен­че­ским де­лам, но ра­нь­ше, чем че­рез не­де­лю, ее и не вы­пи­шут. Хо­чет­ся, хо­чет­ся вер­нуть­ся, уже на­до­е­ли ка­зен­ные сте­ны! На ра­бо­те бли­зит­ся квар­таль­ный от­чет, да и ма­ме не­лег­ко упра­влять­ся по хо­зяй­ству… 

На дру­гой день при­шли две де­воч­ки с ра­бо­ты, при­не­сли огром­ную сум­ку го­стин­цев.

– Да ку­да ж столь­ко, мне не осилить! – уди­ви­лась Ма­рия.

– Ни­че­го, по­пра­вляй­тесь, Ма­рия Афа­на­сьев­на; это от чи­сто­го серд­ца – на­ши со­би­ра­ли!

Что тут де­лать? Сумка тяжеленная! Оста­ви­ла по­ка в па­ла­те, а ве­че­ром спро­си­ла у мед­се­стры:

– Мож­но ли уго­стить чем-ни­будь это­го… Ана­то­лия Ску­ра­то­ва?

– По­че­му нель­зя? Ко­неч­но, мож­но, ведь к не­му осо­бен­но ча­сто не при­хо­дят, пусть по­ра­ду­ет­ся.

Ма­рия сло­жи­ла бан­ки-склян­ки, фрук­ты и кон­фе­ты в па­кет; по­до­шла к ня­неч­ке, про­си­ла пе­ре­дать. Та тут же и от­не­сла, одоб­ри­тель­но взгля­нув на Ма­рию. Утром Ма­рию вы­зы­ва­ли к на­чаль­ни­ку от­де­ле­ния, на кон­суль­та­цию. Ре­ши­ли, что до­ба­вят но­вые  ле­кар­ства, уме­нь­шат ко­ли­че­ство уко­лов, от­ме­нят фи­зио­те­ра­пию. Да! Вы­пи­шут к по­не­дель­ни­ку.

По­сле ти­хо­го ча­са Ма­рия сходила на массаж, потом отдохнула – по­си­де­ла в хол­ле, по­раз­мы­шля­ла о се­бе. Сколько можно киснуть? Все, хва­тит бо­леть, размышлять, без дела маяться, пора встряхнуться… Вер­ну­лась в па­ла­ту, вы­та­щи­ла са­по­ги, шапку, на­де­ла пальто пря­мо по­верх мах­ро­во­го ха­ла­та, на­мо­та­ла на шею пла­ток, вы­шла на ули­цу: на­до же за­но­во при­вы­кать к здо­ро­вой жиз­ни, к све­же­му ве­тру! Во дво­ре встре­ти­ла Ана­то­лия, все на той же ко­ля­ске. Он был одет в курт­ку, но­ги уку­та­ны одея­лом. Ря­дом при­ят­ный муж­чи­на нетерпеливо при­ку­ри­вал си­га­ре­ту.

– Ма­рия Афа­на­сьев­на! – по­при­вет­ство­вал ее Ана­то­лий. – Как я рад! А со мной – Фе­дор, мой друг с дет­ства. Фе­дя, ты что, уже ухо­дишь?

– Ага, толь­ко за­ве­зу те­бя в па­ла­ту. – Фе­дор по­смо­трел на Ма­рию с напуск­ным без­раз­ли­чи­ем, сде­лал две ко­рот­кие за­тяж­ки и по­пра­вил одея­ло на но­гах у Ана­то­лия.

– Не, в па­ла­ту ме­ня не на­до, – оста­но­вил его Ана­то­лий. –  Это я и сам умею. Мы тут с Ма­ри­ей по­гу­ля­ем нем­нож­ко. Ладненько?

Ма­рия ска­за­ла, что мо­жет по­гу­лять, но не боль­ше по­лу­ча­са.

– Вот и я столь­ко же. До сви­да­ния, Фе­дя, – Ана­то­лий улыбнулся.

– Зво­ни, если что. Ну, будь­те… – Фе­дор ушел, под­ка­тив Ана­то­лия к ши­ро­кой ас­фаль­то­вой до­рож­ке: по ней бу­дет удоб­нее ехать. Анатолий про­во­дил его долгим взгля­дом и, взглянув на Марию, взялся за рычаги управления. Коляска покатилась довольно легко, Ма­рия шла ря­дом.

– А вы са­ми смо­же­те… – она ни­ког­да ра­нь­ше не прис­ма­три­ва­лась, как пе­ре­дви­га­ют­ся ин­ва­ли­ды на ко­ля­сках без по­сто­рон­ней по­мо­щи, да и почти не сталкивалась с этим. Да, не позавидуешь.

– Еще и как смо­гу, вас, Ма­рия Афа­на­сьев­на, бес­по­ко­ить не ста­ну, – опе­ре­дил Ана­то­лий воз­мож­ные во­про­сы.

– Я вов­се не к то­му ска­за­ла, не к то­му хо­те­ла спро­сить...

– Лад­но, по­нял, – Ана­то­лий пока­тил ко­ля­ску бы­стрее, и Марии пришлось прибавить шаг. –  Спа­си­бо за вче­раш­нее уго­ще­ние. Вкус­но – пол­жиз­ни бы от­дал! Нет, это про­сто шут­ка та­кая. Не по­ду­май­те, что я с го­ло­ду пу­хну.

– Не­че­го мне ду­мать! – Ма­рия встрях­ну­ла го­ло­вой, от­го­няя пу­стые мы­сли.

– Вот и лад­нень­ко.

 Ма­рия с удив­ле­ни­ем на­блю­да­ла, как бы­стро Ана­то­лий ра­бо­та­ет ру­ка­ми, как лов­ко об­ра­ща­ет­ся с ко­ля­ской, как раз­ме­рен­но вра­ща­ют­ся ее ко­ле­са. Казалось, все получается легко и просто!

– Что, ра­нь­ше та­ко­го не ви­де­ла? – спро­сил Ана­то­лий, на­блю­дая, ка­кой эф­фект про­из­во­дят его дей­ствия на Ма­рию.

– Ви­де­ла, на­вер­ное, но… не так близ­ко.

– А, это… Это, зна­ете, мо­жет слу­чить­ся, ну, не с каж­дым, ко­неч­но…

– Я ду­ма­ла, что та­кие бо­лез­ни – с дет­ства, – ос­то­рож­но про­из­не­сла Ма­рия, не зная, что во­об­ще го­во­рить.

– Не с дет­ства, хо­тя… – Ана­то­лий до­га­ды­вал­ся, что Ма­рия не име­ла пред­ста­вле­ния о по­доб­ных за­бо­ле­ва­ниях. – Ви­жу, вы ме­ня жа­ле­ете. Я бы и сам се­бя жа­лел, да поз­дно уже.

– Как же… Как это про­изо­шло? – выр­ва­лось у Ма­рии.

– Ин­те­ре­су­етесь? – Ана­то­лий ус­мех­нул­ся. – Не оби­жай­тесь, я… не к сло­вам це­пля­юсь… Про­сто устал я от свое­го по­ло­же­ния, устал ждать, что бу­дет ху­же и ху­же.

– По­че­му нель­зя ждать улуч­ше­ния? –  уди­ви­лась Ма­рия.

– За­чем ждать то­го, что не бу­дет ни­ког­да?

– Ни­ког­да?

Ана­то­лий оста­но­вился и спро­сил, гля­дя на Ма­рию при­сталь­но:

– …Ма­рия, про­сти­те, сколь­ко вам лет?

Ма­рия в от­вет по­жа­ла пле­ча­ми:

– А что? Это име­ет для вас зна­че­ние?

– Нет, но мы, я ви­жу, близ­ки по воз­ра­сту – зна­чит, вам лег­ко со­по­ста­вить… – Ана­то­лий неожиданно за­мол­чал. – Мне трид­цать де­вять лет, и де­сять из них я бо­лею, а во­семь – фи­гу­раль­но вы­ра­жа­ясь – при­ко­ван к это­му кре­слу. Видите?

– С ва­ми что-то слу­чи­лось? Как раз во­семь лет на­зад? – ос­то­рож­но спро­си­ла Ма­рия, прикидывая, что у нее было в то время.

– Вот, вот… Ска­жи кто ра­нь­ше, ни за что бы не по­ве­рил. Жил се­бе и жил, да так, что за­ви­до­ва­ли – че­рез од­но­го. Те­перь-то – бы­ло бы че­му... Вра­чи го­во­рят: рас­се­ян­ный скле­роз. Это не­из­ле­чи­мо.

– Я ни­че­го не слы­ша­ла о та­ких бо­лез­нях и та­ких ди­аг­но­зах.

– Бог те­бя ми­ло­вал, про­сти, что обращаюсь на «ты». Мож­но? – Ана­то­лий улыб­нул­ся.

– Ко­неч­но, мож­но: мы же поч­ти ро­вес­ни­ки, – от­ве­ти­ла Ма­рия. –  Но… как же так? Чтобы не было улучшения? Ведь лю­бая бо­лезнь, на­вер­ное, как-то под­да­ет­ся ле­че­нию.

– Лю­бая? – Ана­то­лий бро­сил о­стрый взгляд на Ма­рию, вздох­нул. – Ку­да там! Уго­раз­ди­ло же ме­ня… Ты – та­кая де­ли­кат­ная, вос­пи­тан­ная, уго­сти­ла ме­ня дав­еча… Очень вкус­но, спа­си­бо те­бе… Я за то­бой на­блю­даю, я вни­ма­тель­ный; встре­тил бы я те­бя ра­нь­ше, да не бо­лел бы при этом… – Ана­то­лий пом­рач­нел, но тут же придал себе бодрости: – Эх, устро­ен-то я был хо­ро­шо! Же­нил­ся по ду­ше, же­на – кра­са­ви­ца. Ро­дил­ся сын. Все вы­хо­ди­ло от­лич­но. Преград на пу­ти не было, никто не мешал, начальство уважало, все про­бле­мы ре­ша­лись бы­стро, в два счета. Но­сил я по­го­ны; как за­кон­чил учи­ли­ще – сра­зу по­пал в транс­порт­ную ми­ли­цию. Там и ра­бо­тал… Слы­ша­ла про та­кую служ­бу?

– Ни­ког­да, – от­ве­ча­ла Ма­рия, ко­то­рая и на са­мом де­ле ни­ког­да ни­че­го об­ще­го не име­ла ни с ми­ли­ци­ей, ни с транс­порт­ной ми­ли­ци­ей. Она удив­ля­лась, да не очень – че­го толь­ко на све­те не бы­ва­ет!

– А я дол­го ра­бо­тать со­би­рал­ся. И не нуж­но мне бы­ло в ка­ких-то оче­ре­дях на квар­ти­ру стоять, на ма­ши­ну – то­же, до­бы­вать то­ва­ры и про­дук­ты – не при­хо­ди­лось. Мы та­кой кон­тин­гент об­слу­жи­ва­ли, что все это на­ше­му бра­ту по­ла­га­лось без про­во­ло­чек. По­ня­ла? Квар­ти­ра у ме­ня бы­ла – иг­ру­шеч­ка, об­ста­вле­на по по­след­ней мо­де; хру­сталь, ков­ры, ме­бель… Же­не – по­дар­ки, на­ря­ды, все в дом та­щу. Сы­ну – уж ему-то толь­ко «птичьего молока» не хва­та­ло, да со вре­ме­нем раздобыл бы. И вдруг… – Ана­то­лий зап­нул­ся на по­лу­сло­ве, при­по­ми­ная неприятные по­дроб­но­сти. – Обыч­ный грипп; ну, бо­лел – на бюл­ле­те­не, пра­вда, дол­го не си­дел, вол­ка но­ги кор­мят… Ра­бо­тал, ра­бо­тал, да чув­ствую: не то, с си­ла­ми со­брать­ся не мо­гу, а рас­пол­за­юсь, как ме­ду­за, по дну – все силь­нее ра­зво­зит и ра­зво­зит. Ну, ме­ня к вра­чам в те го­ды бы­ло па­лкой не заг­нать, да если с по­сте­ли не встать – ка­кая тут ра­бо­та? Вот так... Заб­ра­ли в гос­пи­таль, об­сле­до­ва­ли, по­ста­ви­ли тот са­мый ди­аг­ноз.

– Сра­зу же?

– Поч­ти.

– Ле­чи­ли? – спро­си­ла Ма­рия. – То есть пра­виль­но ле­чи­ли?

– Ле­чи­ли, еще и как, а вот чем и пра­виль­но ли, нет ли – да­же не спра­ши­вай… Глав­ное, что вре­мя ле­те­ло, а ни на грамм не ста­но­ви­лось луч­ше; вы­пи­сы­вать на ра­бо­ту не со­би­ра­лись. Про­маял­ся пол­го­да. Пред­ста­вля­ешь? Все, вы­шел в ти­раж. Да­ли груп­пу. Ко­мис­со­ва­ли. Ки­ну­ли пен­сию – три ко­пей­ки; по­том, пра­вда, чуть-чуть при­ба­ви­ли, спа­си­бо на­чаль­ству, похлопотали за меня...

– Так все про­сто? – уди­ви­лась Ма­рия. – А се­мья, же­на?

– Вот то-то, что же­на… – тут Ана­то­лий слов­но спот­кнул­ся обо что-то. – Вра­чи ей об­ри­со­вали положение, объяс­ни­ли куль­тур­но. Она – ко мне: «Ра­зво­дим­ся, сы­на бе­ру с со­бой, квар­ти­ру де­лить не бу­дем, тебе на ра­бо­те ком­на­ту от­дель­ную да­дут – пообещали». А я все в гос­пи­та­ле ле­жу, по­ни­ма­ешь? При­та­ски­ва­ет ха­ха­ля, го­во­рит: «За не­го за­муж вы­хо­жу». Пред­ста­вля­ешь? «Под­пи­ши, – твер­дит, – до­ку­мен­ты, мы те­бе все без хло­пот офор­мим. Не под­пи­шешь – ху­же бу­дет».

– Но… раз­ве нет за­ко­нов на этот счет? – не­у­ве­рен­но спросила Ма­рия.

– Ку­да хва­ти­ла! За­ко­ны есть, но как го­во­рил один мой друг, мы при­вы­кли жить не по за­ко­нам, а по по­ня­тиям. Че­го-то до­бить­ся мож­но, если си­лы на это иметь… – невесело усмехнулся Ана­то­лий.

– А сын? – спро­си­ла Ма­рия так, слов­но о сво­ем ре­бен­ке.

– Что – сын! – Ана­то­лию тя­же­ло и боль­но бы­ло объяс­нять свою ис­то­рию до кон­ца, но раз уж на­чал… – Ему тог­да пять лет исполнилось. Же­на ска­за­ла: мол, раз в ме­сяц бу­дешь с ним встре­ча­ть­ся, если за­хо­чешь. А во­об­ще – ни к че­му… Ме­ня все это окон­ча­тель­но…  в ме­ду­зу пре­вра­ти­ло бы, но друзья не да­ли. Вот ты Фе­дю толь­ко что ви­де­ла: ра­бо­та­ли-то вме­сте не­дол­го, близ­ки­ми прия­те­ля­ми не считались. По­мо­гал я ему нес­коль­ко раз, и он – мне, иног­да, по ме­ло­чев­ке… Не ду­мал, не га­дал, что че­ло­ве­ком ока­жет­ся, а он – вот те на! – тог­да пер­вый ко мне при­бе­жал, весь мой ра­склад уз­нал, с юри­ста­ми свои­ми со­ве­то­вал­ся. Он же и в ком­на­ту но­вую ме­ня опре­де­лил, он да еще один ка­пи­тан. Вон как! Кто б подумал? Так вдво­ем за мной и уха­жи­ва­ли – не в служ­бу, а в друж­бу, как го­во­рит­ся. По­ни­ма­ешь?

Ма­рия не ожидала таких откровений; но понимающе кивнула.

– У ме­ня ведь род­ных нет сов­сем, толь­ко брат в Бел­го­ро­де, – про­дол­жал Ана­то­лий. – Ро­ди­те­ли по­мер­ли не­дав­но там же, в Бел­го­ро­де... Есть и школь­ный друг, Иван Ря­би­чев, с ко­то­рым… Ну, пов­здо­ри­ли мы ког­да-то по глу­по­сти, раз­бе­жа­лись в раз­ные сто­ро­ны. Фе­дя его на­шел, рас­пи­сал мои бе­ды-го­ре­сти, так Иван моментально, в тот же день при­бе­жал ко мне. Ду­ма­ешь, у не­го сво­ей се­мьи нет? Семейка еще та... Но зво­нить ему мож­но и днем, и ночью. Вот, ви­дишь, и ко­ля­ску эту до­стал: хо­ро­шая шту­ка, удоб­ная. Без дру­зей-то я те­перь – пол­ный труп.

…Не будь у Ма­рии жи­во­го во­об­ра­же­ния, ис­то­рия Ана­то­лия лиш­ний раз до­ка­за­ла бы ей, как ма­ло мож­но упо­вать на проч­ность се­мьи или на­деять­ся на бла­го­дар­ность об­ще­ства. Но она при­ни­ма­ла все близ­ко к серд­цу и невольно принялась пе­ре­жи­вать за Ана­то­лия, как за близкого род­ствен­ни­ка – про­ни­клась по-на­стоя­ще­му.

Но что же де­лать, что ему отвечать, ведь он ждет!

– Ана­то­лий, – ска­за­ла она, – я ма­ло по­ни­маю в ме­ди­ци­не, хо­тя моя ма­ма всю жизнь мед­се­строй-аку­шер­кой ра­бо­та­ла. Са­ма я – на за­во­де, в от­де­ле ка­дров, ни­че­го ин­те­рес­но­го. Не знаю, чем бы те­бе по­мочь: мои зна­ко­мые – сов­сем не те лю­ди. У те­бя до­ма те­ле­фон-то есть?

– А как же! – об­ра­до­вал­ся Ана­то­лий, польщенный вниманием Марии. – Мне это по­ло­же­но; пря­мо в мо­ей ком­на­те и сто­ит, на тум­боч­ке воз­ле кро­ва­ти. В при­хо­жей – об­щий, для со­се­дей, они у ме­ня хо­ро­шие. Хо­чешь мне до­мой по­зво­нить? Мне мож­но на­деять­ся?

– По­про­бую что-ни­будь уз­нать для те­бя, – от­ве­ча­ла Ма­рия. – Толь­ко не знаю, по­лу­чит­ся ли. Оста­влю те­бе свой те­ле­фон, да­же два: до­маш­ний и ра­бо­чий – вдруг при­го­дят­ся.

За раз­го­во­ра­ми они не за­ме­ти­ли, что ока­за­лись поч­ти у гос­пи­таль­но­го крыль­ца. Ма­рия почувствовала, что немного озябла. А как Анатолий? Он улыбнулся ей, мол, все нормально! Она по­ши­ре рас­пах­ну­ла две­ри.

Ана­то­лий про­из­нес, за­ез­жая:

– Спа­си­бо, доб­рая ты ду­ша. Встре­тил бы те­бя ра­нь­ше…

***

 

Ма­рию вы­пи­са­ли, как об­еща­ли; бюл­ле­тень не прод­ли­ли, а сра­зу – на ра­бо­ту. Ма­ма, Ана­ста­сия Гри­го­рьев­на, ска­за­ла, что ра­нь­ше-то боль­ным да­ва­ли до­ле­чить­ся до кон­ца. Ма­рия тут же вспом­ни­ла Ана­то­лия, пе­ресказа­ла его ис­то­рию – как ему «да­ли вы­ле­чить­ся» и до ка­ко­го кон­ца... До­маш­ние по­со­чув­ство­ва­ли для приличия, но уви­дев, как на Ма­рию по­дей­ство­вал этот Ана­то­лий, оста­лись не­до­воль­ны. Ва­ле­ра об­ра­зу­мил ее: не на­до так ре­а­ги­ро­вать на чу­жое нес­ча­стье. Вот как? Ма­рия не оби­де­лась на му­жа, хо­тя и не со­гла­си­лась с ним: от чужого до своего – один шаг! Ей хо­те­лось наве­стить Ана­то­лия, по­ка тот еще оста­вал­ся в гос­пи­та­ле – не су­ме­ла: де­ла на­ва­ли­лись со всех сто­рон, ску­чать или заботиться о новых знакомых бы­ло не­дос­уг.

Ана­то­лий по­зво­нил сам ме­ся­ца че­рез два, спро­сил, не за­бы­ла ли его Ма­рия, а она – об­ра­до­ва­лась, ска­за­ла, что пом­нит, ко­неч­но же.

– Как се­бя чув­ству­ешь? – спросила она.

– Ни­че­го. Вро­де, спра­вля­юсь, – Ана­то­лий от­ве­чал бо­дро. – Да­же мо­гу при­го­то­вить се­бе зав­трак, свар­га­нить об­ед. На кух­ню – на ко­ля­ске, катаюсь вовсю, ко­ри­дор по­зво­ля­ет. В ос­нов­ном, при­пла­чи­ваю со­се­дям, что­бы по­ку­па­ли на мою до­лю про­дук­ты и го­то­ви­ли, а боль­ше их поч­ти не бес­по­кою. Ну, ван­ную за­ни­маю раз в не­де­лю, ког­да ре­бя­та ме­ня ку­пать при­хо­дят… Ты уж зво­ни, по­жа­луй­ста, хоть го­лос твой ус­лы­шу.

– С сы­ниш­кой-то ви­дишь­ся?

– Ага, не­дав­но при­во­зи­ли ко мне. Так и про­си­дел на сту­ле воз­ле шка­фа, близ­ко не по­до­шел. То ли сам брез­гу­ет, то ли мать на­у­чи­ла ме­ня осте­ре­гать­ся... По­ка еще ни­че­го, видать, не понял, а ведь не ма­лень­кий, ско­ро че­тыр­над­цать стук­нет. У те­бя де­ти-то есть?

– Раз­ве я те­бе не го­во­ри­ла? – спох­ва­ти­лась Ма­рия. – Сы­ну – пят­над­цать, до­че­ри – де­сять. За ни­ми ну­жен глаз да глаз. Ма­моч­ка моя ме­ня про­сто вы­ру­ча­ет; она всю жизнь с на­ми жи­вет. Мы с му­жем ра­бо­та­ем от звон­ка до звон­ка, а она у нас – до­мо­пра­ви­тель­ни­ца и вос­пи­та­тель­ни­ца.

– Про­сти, что от­ни­маю вре­мя. По­зво­ни, ког­да смо­жешь.

  …Ана­ста­сия Гри­го­рьев­на слу­ша­ла этот раз­го­вор и вор­ча­ла в сторонку: мол, раз­ве мож­но по­мочь всем без раз­бо­ру? За дол­гие го­ды ме­ди­цин­ской прак­ти­ки она столь­ко раз стал­ки­ва­лась с бе­дой, раз­би­ты­ми жиз­ня­ми, смертью! Хо­ро­шо, хоть – вну­ки здо­ро­вень­кие, пра­вда, Олеч­ка сла­бо­ва­та. На­до за­ка­лять­ся! Ма­шень­ка-то в дет­стве бо­ле­ла, осо­бен­но лет до пя­ти, по­том вы­пра­ви­лась, по­дрос­ла. Так-то и в каж­дом до­ме – что-ни­будь, да не все – сла­ва Бо­гу, но не станешь же из-за этого…

– Ма­ма, ты уж не за­пи­сы­вай­ся в за­ко­ре­не­лые эго­ис­тки, – оста­но­ви­ла ее Ма­рия. – Ана­то­лий ни на что не пре­тен­ду­ет, по­верь. Ему нуж­но, преж­де все­го, человеческое участие. А чтоб у нас в се­мье нес­ча­стий боль­ше не бы­ло, луч­ше бы не отво­ра­чи­вать­ся, к при­ме­ру, от Ана­то­лия. Не­у­же­ли те­бе еще нуж­но что-ли­бо объяс­нять, ког­да ты с от­цом про­жи­ла двад­цать лет, с че­ло­ве­ком, ко­то­рый по­ги­бал, но то­ва­ри­щей вы­ру­чал.

– Вы­ру­чал-то он, ко­неч­но, вы­ру­чал, – толь­ко и ска­за­ла Ана­ста­сия Гри­го­рьев­на. –  Вы­ру­чил бы кто его – ког­да он…

Ана­ста­сия Гри­го­рьев­на, сте­пен­ная и рас­су­ди­тель­ная, преж­де ни­ког­да и ни­че­го не ос­уж­да­ла без по­во­да, но смерть му­жа, по­гиб­ше­го под снеж­ной ла­ви­ной в го­рах Тянь-Ша­ня, здо­ро­во под­ко­си­ла ее и по­у­ба­ви­ла сте­пен­но­сти. С го­да­ми боль при­ту­пи­лась, од­на­ко чув­ство оби­ды на тех, из-за ко­го, как она по­ни­ма­ла, по­гиб Афа­на­сий Ле­они­до­вич, оста­лось в ее ду­ше нав­сег­да, и ни­ку­да от это­го не де­нешь­ся...

Ма­рия зна­ла, как тя­же­ло ма­те­ри, и по­э­то­му по­про­си­ла ее:

– Ма­ма, ус­по­кой­ся, по­жа­луй­ста, будь так доб­ра, и пой­ми: тог­да, на­вер­ное, па­пе нель­зя бы­ло по­мочь, а те­перь вот – Ана­то­лию – на­до по­про­бо­вать помочь, или хо­тя бы по­со­чув­ство­вать. Ведь он так одинок!

Нет, Ана­ста­сии Гри­го­рьев­не за­тея до­че­ри не пон­ра­ви­лась, да по­ду­ма­ла: пусть по­ка все оста­нет­ся, как есть, а там вид­но бу­дет, мо­жет, и не всплы­вет эта те­ма. Ма­рия, на­про­тив, ре­ши­ла больше ни­ко­му ни­че­го не рас­ска­зы­вать, а поз­ва­ни­вать Ана­то­лию – по ме­ре воз­мож­но­сти – почаще.

...Ле­то об­еща­ло быть по­го­жим – хо­ро­шо бы! В се­ре­ди­не ию­ня Ана­ста­сию Гри­го­рьев­ну с деть­ми от­пра­ви­ли на да­чу, са­ми с Ва­ле­рой за­ня­лись ре­мон­том квар­ти­ры: уже лет пять со­би­ра­лись. За­ме­ча­тель­но, что за ле­то упра­ви­лись с ре­мон­том, ду­ма­ли – не ус­пе­ют. В сен­тяб­ре де­ти по­шли в шко­лу – за­кру­тился но­вый хо­ро­вод хло­пот. На за­во­де у Ма­рии на­ча­лась ре­ор­га­ни­за­ция, по­шли пе­ре­ста­нов­ки, и на­чаль­ство предъявляло  к сотрудникам все но­вые тре­бо­ва­ния. Она за­мо­та­лась, за­ра­бо­та­лась – и Ана­то­лию су­ме­ла дозвониться толь­ко в нояб­ре, с ра­бо­ты, в об­еден­ный пе­ре­рыв. Труб­ку дол­го не бра­ли. Ма­рия пе­рез­во­ни­ла. Труб­ку взя­ли, толь­ко го­ло­са слыш­но не бы­ло: лишь ши­пе­ние и воз­ня. Она хо­те­ла по­ло­жить труб­ку, но на­ко­нец раз­дал­ся при­глу­шен­ный го­лос Ана­то­лия:

– Ма­рия, это ты?

– Я. По­че­му сра­зу труб­ку не бе­решь?

– …Дол­го тя­нул­ся, – его го­лос пока­зал­ся очень сла­бым. – Ре­бя­та по­ста­ви­ли ап­па­рат на дру­гой ко­нец тум­боч­ки. Еле до­стал.

– Рас­ска­жи, как де­ла.

– Пло­хо… Вра­чи­ха при­хо­ди­ла, го­во­ри­ла, что даль­ше бу­дет ху­же. На­до ку­да-то ло­жить­ся.

– Мо­жет, те­бе луч­ше опре­де­лить­ся в спе­циа­ли­зи­ро­ван­ное учреж­де­ние? – спро­си­ла она, при­пом­нив, что су­ще­ствуют ка­кие-то до­ма или пансионаты для ин­ва­ли­дов. – Раз­ве нет та­ких?

Ана­то­лий нер­вно за­си­пел, труб­ка ши­пе­ла и тре­ща­ла. По­го­дя ска­зал:

– Ре­бя­та мои все ра­зуз­на­ли… Какие дома-терема? Кому и где я нужен? Яс­ное де­ло: дер­жись, го­во­рят, до кон­ца, там – тру­ба де­ло. По­ня­ла? Дер­жусь вот… Ста­ра­юсь не ра­скле­ивать­ся…

– Да­вай, смо­три мне! – по­ста­ра­лась под­бо­дрить его Ма­рия.

– Смо­трю… – Ана­то­лий при­молк. – Ра­нь­ше все со­кру­шал­ся о про­шлом, а те­перь на­у­чил­ся ми­рить­ся с на­стоя­щим – другого-то нет...

И правильно 

– Знаю, – Ана­то­лий слов­но преодолел не­при­ят­ные вос­по­ми­на­ния и ска­зал повеселее: – А еще у ме­ня – нов­ше­ство: Иван за­ка­зал где-то пульт ди­стан­цион­но­го упра­вле­ния для те­ле­ви­зо­ра, при­нес и на­стро­ил – здо­ро­во! А то я си­дел в че­ты­рех сте­нах, и что во­круг де­ла­ет­ся, не знал. Ско­ро те­ле­фон­ный ап­па­рат с боль­ши­ми кноп­ка­ми при­та­щит, что­бы мне бы­ло удоб­но упра­влять­ся с ни­ми. Да и так, дру­гие «под­пор­ки и крюч­ки» под ме­ня прис­по­со­бил, это тебе не очень интересно, наверное.

– То есть те­бе все ху­же, – все-та­ки сде­ла­ла не­у­те­ши­тель­ный вы­вод Ма­рия. Кнопки, крючки, подпорки...

– Не бу­ду на­гне­тать… По­ка – не ху­же. Ле­кар­ства, про­дук­ты – все с до­став­кой – ребята стараются. Толь­ко кто бы еще но­вые мы­сли при­стег­нул к мо­им ста­рым моз­гам!

– Ну, не ра­ски­сай. Ско­ро по­зво­ню. Счаст­ли­во.

Ма­рия по­ло­жи­ла труб­ку. Да, не по­за­ви­ду­ешь.

До­ма все-таки собралась с духом и спро­си­ла у му­жа:

– Ва­ле­ра, а в ин­ва­лид­ных до­мах очень пло­хо?

– Что, там еще твоя но­га не сту­па­ла? – Ва­ле­ра слов­но ждал, что Ма­рия за­го­во­рит об этом, и на­ро­чи­то стро­го на­чал выговаривать: – Ты на что на­це­ли­лась? Мо­жет, бу­дешь в со­бе­се ра­бо­тать на об­ще­ствен­ных на­чал­ах или бла­го­тво­ри­тель­ный фонд от­кро­ешь? Попечительница безотказная...  Если бы я те­бя не знал! Да­вай-ка я по­зво­ню это­му тво­е­му по­до­печ­но­му, раз­бе­русь с ним, все объяс­ню, по ме­стам рас­ста­влю!

– Да что ты! – одер­ну­ла его Ма­рия. – Как ты мо­жешь судить о че­ло­ве­ке – ты его да­же не ви­дел ни разу! Ну, ма­му я по­ни­маю, а ты? Ведь точ­но знаю: ты не та­кой бес­сер­деч­ный, ка­ким хо­чешь по­ка­за­ть­ся. Эх... Но не бу­ду, не бу­ду боль­ше об этом… – Ма­рия оби­де­лась до слез. – Ана­то­лию и без ме­ня лю­ди по­мо­га­ют, а я – про­сто, из ве­жли­во­сти…

– Ах, ты Маш­ка-ро­маш­ка! – за­сме­ял­ся Ва­ле­ра, раз­го­няя набежавшие было ту­чи, и об­нял пригорюнившуюся Ма­рию с жаром. – Так я и по­ве­рил… Ведь за это я те­бя и по­лю­бил ког­да-то, за серд­це твое бес­по­кой­ное… Пом­нишь, как мы поз­на­ко­ми­лись? Не забыла еще?

Еще бы Ма­рии не пом­нить их пер­вой встре­чи, слу­чив­шей­ся в де­рев­не у ба­буш­ки! До сих пор она ча­стень­ко вспо­ми­на­ет, как все про­изо­шло – после третьего курса, на летних каникулах… Од­наж­ды, поз­дно ве­че­ром, вы­би­ра­ясь с кор­зин­кой гри­бов из ле­су, она вы­хо­ди­ла на до­ро­гу. Из­да­ле­ка за­ме­ти­ла, как мо­ло­дой па­рень та­щит к ма­ши­не ка­ко­го-то че­ло­ве­ка. Пар­ня она, ка­жет­ся, встре­ча­ла в де­рев­не, а дру­го­го – ни­ког­да ра­нь­ше не ви­де­ла, од­на­ко не ис­пу­га­лась и по­до­шла к ним по­бли­же. Ока­за­лось, мо­ло­дой па­рень, Ва­ле­рий, слу­чай­но об­нару­жил не­по­да­ле­ку тя­же­ло­ра­не­но­го ле­со­ру­ба и не смог оста­вить его без по­мо­щи. – «А как же все вы­шло? Где его на­чаль­ство, на­при­мер?» – «Луч­ше не спра­ши­вать…» – Уже вто­рой ме­сяц за ближ­ним ле­сом ру­били про­се­ку под же­лез­но­до­рож­ное по­лот­но, и вот се­год­ня – на те­бе! Ма­рия по­ня­ла, что бед­ня­гу нуж­но сроч­но от­вез­ти в го­род, а не в сель­ский мед­пункт, как со­би­рал­ся Ва­ле­рий, по­то­му что по­мочь ему мо­гли толь­ко в боль­ни­це.

Тем бо­лее – в мед­пунк­те ни­ко­го и нет – на ночь-то гля­дя!

Так и се­ла в нез­на­ко­мую ма­ши­ну с нез­на­ко­мым че­ло­ве­ком; так и от­вез­ли ле­со­ру­ба в ра­йон­ную боль­ни­цу ско­рой по­мо­щи – там его во­вре­мя про­оп­ери­ро­ва­ли, спа­сли, зна­чит. Сло­вом, так и поз­на­ко­ми­лись они с Ва­ле­рой, а ба­буш­ка – та рас­хва­ли­ва­ла его сво­ей внуч­ке: смо­три, мол, ка­кие у нас ре­бя­та-мо­лод­цы, не то что ва­ши, го­род­ские!

Дав­но все бы­ло, да очень хо­ро­шо за­пом­ни­лось…

Ва­ле­рий Иг­на­тье­вич то­же ни­че­го не за­был. Ему пришлись по ду­ше ми­лые при­вы­чки Ма­рии, ко­то­рые не из­ме­ни­лись с мо­ло­дых лет, пра­вда, иног­да удив­ля­ла ее поч­ти дет­ская на­ив­ность во мно­гих взро­слых во­про­сах, осо­бен­но если де­ло ка­са­лось че­го-то весь­ма от­вле­чен­но­го, об­ще­ствен­но-по­лез­но­го – ну, как в ки­но про ге­ро­ев-ком­со­моль­цев трид­ца­тых го­дов, став­ших «об­ра­за­ми для по­дра­жа­ния в мас­сах». До смешного доходило! На­при­мер, уз­на­ет, что слу­чи­лась ка­кая-то не­при­ят­ность у со­се­дей по лест­нич­ной клет­ке – тут же бе­жит к ним: не по­мочь ли чем (за­чем по­мо­гать-то, ког­да эти пья­ни­цы са­ми ви­но­ва­ты?); ус­лы­шит, что в шко­ле до сих пор не то­пят и де­ти бо­леть на­ча­ли, зво­нит учи­тель­ни­це: спра­ши­ва­ет – все ли ок­на за­кле­е­ны к зи­ме (что толку чего-то за­кле­ивать, ког­да зда­ние по­стро­ено с уче­том эко­но­мии – во все ще­ли ве­тер сви­щет!); уви­дит в те­ле­ви­зи­он­ных но­во­стях ка­кую-то заваруху или  бе­ду, тут же за­ик­нет­ся: а как лю­ди (как буд­то ее первейшая и пря­мая обя­зан­ность – за­бо­тить­ся о чу­жих лю­дях)?! И это – искренне... Ка­жет­ся, те­перь все при­вы­кли боль­ше ду­мать о се­бе и о своих, а она…

– Жал­ко пар­ня, жал­ко… – вздох­нул Ва­ле­рий. – Уж зво­ни это­му Ана­то­лию, толь­ко зна­ешь, что? Поль­зы от твоих или мо­их звон­ков бу­дет ма­ло. Я кое-что уз­нал – и ни­че­го уте­ши­тель­но­го ска­зать не мо­гу. Поспра­ши­вал у своих ребят, на­во­дил справ­ки у на­ших дотошных ме­ди­ков (спе­циаль­но в эн­ци­кло­пе­диях ко­па­лись!) – все го­во­рят: ре­мис­сия ра­стя­ги­ва­ет­ся до нес­коль­ких лет, а слу­ча­ет­ся, боль­ной и ско­ро­теч­но уми­ра­ет – за нес­коль­ко ме­ся­цев. От­но­сись ко все­му это­му спо­кой­но. Лад­но? Ты мне до­ро­га, у нас двое де­тей… Да мне ли убеж­дать те­бя? У нас в се­мье кто-то ко­го-то бро­сал? Вспом­ни! Вот так. Лю­блю я те­бя, за это, на­вер­ное, и лю­блю… – Ва­ле­рий рас­чув­ство­вал­ся, ду­мая о  том, что лю­бо­му че­ло­ве­ку мож­но уго­дить в та­кую бе­ду, от­ку­да не бу­дет вы­хо­да на­зад...  Не каждому ­ве­зет!

Ох уж, Валера, истинный отец семейства – оберегает покой семьи... С тех пор Ма­рия ре­ши­ла, что бу­дет зво­нить Ана­то­лию толь­ко с ра­бо­ты, что­бы не тре­во­жить до­маш­них. Дев­чо­нок в от­де­ле не по­свя­ща­ла в свои за­бо­ты, да их-то, мо­ло­дых, чу­жие бе­ды не инт­ере­со­ва­ли. А вот Ана­то­лия... Иногда он от­ве­чал сра­зу же, а то под­ни­ма­ли труб­ку со­се­ди, сдер­жан­но от­ве­ча­ли, что Ана­то­лий, на­вер­ное, спит, или – что не мо­жет го­во­рить, или – что к не­му при­шли. Ма­рию это ус­по­ка­и­ва­ло не­на­дол­го. Хо­ро­шо, что, по всей ви­ди­мо­сти, Ана­то­лия в квар­ти­ре не при­тес­ня­ют.

До­ма об Ана­то­лии боль­ше не за­го­ва­ри­ва­ла.

Про­шло не­ко­то­рое вре­мя, и Ма­рия ус­пе­ла при­вы­кнуть к мы­сли, что ее до­маш­ние по­те­ря­ли ин­те­рес к ее «опе­кун­ству». Но как-то раз, на кух­не, пе­ред тем, как бе­жать на ве­чер­нюю тре­ни­ров­ку по ба­скет­бо­лу, Ки­рилл нео­жи­дан­но спро­сил Ма­рию, что там тво­рит­ся у Ана­то­лия. Ма­рия огля­ну­лась, при­кры­вая дверь: не слы­шит ли ма­ма или Ва­ле­ра. Да нет, вро­де бы, они заняты другим. Ки­рилл же, упле­тая третью кот­ле­ту пря­мо со ско­во­род­ки, про­го­во­рил на­ро­чи­то не­бреж­но:

– Ты, мам, мо­жешь на ме­ня рас­счи­ты­вать. Если на­до, мо­гу по­лы у не­го по­мыть или в ап­те­ку схо­дить. Петь­ке я рас­ска­зал, ну, и он то­же… Ты не ду­май, мы все по­ни­ма­ем, и вспом­ни, как у Петь­ки дол­го бо­лел де­душ­ка – мы и ему помогали, тебе с папкой не докладывали...

– Ишь ты, Ти­мур, Ти­мур и его ко­ман­да! – за­сме­ялась Ма­рия, по­тре­пав сы­на за вих­ры. – На­до бу­дет, ска­жу. Ког­да по­стри­жешь­ся?

– Ты че­го, мам… – мот­нул го­ло­вой Ки­рилл. – Так – са­мая мо­да. Мы с Петь­кой со­рев­ну­ем­ся, кто из нас бу­дет боль­ше  на то­го фут­бо­ли­ста по­хож – ну, из ре­кла­мы. Да ты его не зна­ешь! А у Олеч­ки-то… Ой, за­был, что это тай­на! – спох­ва­тил­ся Ки­рилл.

– Вот и за­будь, бе­стол­ко­вый… Коз­лят­ки вы мои глу­пые…

Рас­пах­ну­лась дверь, и вле­те­ла Олеч­ка, то ли до­га­дав­шая­ся, о чем они го­во­рят, то ли кра­ем уха ус­лы­шав­шая весь раз­го­вор. Под­бе­жа­ла, об­ня­ла Ма­рию, за­пры­га­ла ря­дом, под­пе­вая:

 

– Ах ты, ма­ма-ко­за,

Го­лу­бые гла­за:

Мо­ло­ком она го­то­ва

          на­по­ить всех по­дряд,

Толь­ко ба­буш­ка и па­па

              не ве­лят, не ве­лят!

 

– Умо­ра с ва­ми! Ка­кие у вас тай­ны? – за­сме­ялась Ма­рия. – Да и от вас никакой тай­ны не удер­жишь. Додумались же, со­чи­ни­те­ли мои не­на­гляд­ные! В шко­ле-то за со­чи­не­ния что ста­вят? Вот то-то…

2005 г.



Комментарии

Автор ограничил комментирование анонимными посетителями. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь

Михаил Муравьев Михаил Муравьев Администратор 31.10.2013

Жалко, что только отрывок. Добавляю это произведение в список лучших по итогам месяца.